Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

О внезапности 22 июня 1941 года

Андрей Кокошин, Владимир Золотарев, Александр Шляхтуров, Владимир Потапов

Статья "Подлость не была внезапной" 15 июня 2021 г.

Представляем авторов
Кокошин Андрей Афанасьевич - академик РАН, 6-й секретарь Совета безопасности РФ; Золотарев Владимир Антонович - доктор юридических наук, доктор исторических наук, генерал-майор в отставке; Потапов Владимир Яковлевич - генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ; Шляхтуров Александр Васильевич - кандидат военных наук, генерал-полковник в отставке, бывший начальник Главного разведывательного управления Генштаба Вооруженных сил РФ - заместитель начальника ГШ ВС РФ

22 июня 1941 года на нашу страну, на наши Вооруженные силы обрушился удар нацистского вермахта огромной силы. Новости
Преступные цели руководства гитлеровской Германии в войне против нашей Родины включали в себя уничтожение Советского Союза как государства, захват его богатств и земель, истребление наиболее активной части населения, прежде всего представителей партийных и советских органов, интеллигенции, славян, евреев и всех тех, кто вел борьбу против агрессора. Остальным гражданам было уготовано либо изгнание в Сибирь без средств к существованию, либо участь рабов арийских хозяев.
Партийно-государственное руководство Советского Союза и командование Красной армии и Красного флота, вся страна готовились к широкомасштабной войне, и она в принципе не была неожиданной (внезапной). На протяжении многих лет в СССР были предприняты огромные усилия по развитию промышленности в целом и ее оборонных отраслей, по разработке и производству вооружений и военной техники по всему необходимому в тот период спектру. Многие отрасли были созданы ударным, сверхнапряженным трудом в нашей стране в первые пятилетки практически с нуля. Предметом постоянных забот высшего советского руководства было строительство Вооруженных сил, обеспечение престижа военной службы, обеспеченности военнослужащими. И.В. Сталин большое внимание уделял непосредственно развитию авиации, танков, артиллерии.
У советской оборонной промышленности, армии и флота перед войной оставалось множество проблем, подчас весьма сложных и острых, болезненных, которые в значительной мере были известны соответствующим руководителям, но наиболее рельефно вскрылись после начала войны. В целом же можно констатировать, что накануне Второй мировой войны, ставшей для нас Великой Отечественной войной, в военно-техническом, промышленно-экономическом и морально-политическом отношении наша страна оказалась гораздо лучше подготовлена, чем Российская империя перед Первой мировой войной. Но нам в 1941-1945 годах пришлось иметь дело и с гораздо более мощным и опасным противником, чем были для России Германская и Австро-Венгерская империи в 1914 году.
Оценивая положение дел с подготовкой нашей страны к войне, не следует забывать и о таких событиях (второй половины 1930-х годов), как массовые незаконные репрессии, в том числе в Вооруженных силах и в оборонной промышленности и науке, в органах госбезопасности, в наркомате иностранных дел и других, которые не могли не нанести серьезного ущерба усилиям Советского Союза по обеспечению должной обороноспособности. Ответственность за репрессии в первую очередь несут Сталин и ряд других высших руководителей страны.
Хотя война по большому счету была ожидаемым событием, само нападение гитлеровской Германии, формы и масштабы развернувшихся на западе нашей страны военных действий характеризовались высокой степенью внезапности - не только тактической и оперативной, но и стратегической. Опаснейшим противником в результате была захвачена стратегическая инициатива. Вермахту удалось нанести поражение первому стратегическому эшелону, а также значительный урон бомбардировочной авиацией и второму эшелону РККА, захватить огромную территорию. Под угрозой оказалось само существование нашего многовекового государства и нашего народа.
Наша страна одержала выдающуюся победу над самой зловещей силой мировой истории
Один из лучших полководцев в истории нашего Отечества К.К. Рокоссовский писал о том, что осуществление вермахтом внезапности в таких масштабах имело ошеломляющий характер и создало состояние шока в наших войсках, "не подготовленных к этому". Он справедливо отмечал, что этому способствовал целый ряд причин политического и военного порядка, которые относились ко времени, "отдаленному от начала войны".
Среди проявлений внезапности для наших Вооруженных сил, как справедливо отмечал генерал армии М.А. Гареев, было то, что войска приграничных округов в целом не были заблаговременно приведены в боевую готовность и до начала гитлеровского нападения не заняли позиций для обороны.
В то же время огромное значение для понимания трагических событий 1941 года имеет не просто факт внезапного нападения, а нераспознанность предельно радикального характера политических и военно-стратегических целей Гитлера, находившихся под сильнейшим воздействием его идеологии, недопонимание высшим командованием РККА уровня военного искусства вермахта. Нельзя недооценивать и масштабную дезинформационную деятельность Берлина. Сыграли свою роль и принципиальные ошибки в выборе военной стратегии РККА, в дислокации советских войск на Западе, наличие серьезнейших проблем в состоянии Красной армии, в положении дел с получением, анализом и донесением разведданных до лиц, принимающих решения.
* * *
Национал-социализм продемонстрировал нечасто встречающееся в мировой истории устойчивое и планомерное следование в политике и в военной сфере идеологемам, сформулированным Гитлером в его программной книге "Майн кампф". В ней были весьма откровенно сформулированы основные задачи Германии в захвате "жизненного пространства" на Востоке. Конкретные установки на уничтожение Советского Союза отражались в серии речей Гитлера на различных встречах с руководителями нацистской партии, вермахта, в выступлениях руководителей Третьего рейха. В некоторых случаях их содержание становилось известно советским разведчикам, о чем они докладывали в центр.
Необходимо было глубже и детальнее исследовать авантюристические действия Берлина в таких ситуациях, как ввод немецких войск в Рейнскую область, аншлюс Австрии, захват Чехословакии, агрессия против Польши. Многое свидетельствует о том, что абсолютный характер войны гитлеровской Германии против СССР - войны на уничтожение - был не сразу распознан в Кремле.
Следствием неадекватных представлений о будущей войне явилась в том числе неготовность органов гос управления и военного руководства СССР к началу Великой Отечественной войны.
В фундаментальном современном труде российских ученых по истории войны отмечается что "мучительный поиск оптимальных форм государственного и военно-стратегического руководства с началом Великой Отечественной войны занял непозволительно много времени - более полутора месяцев".
Маршал Победы Георгий Константинович Жуков в своих "Воспоминаниях и размышлениях" сделал исключительно важное, честное признание относительно событий 22 июня 1941 года: "Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не предполагался".
Внезапность нападения была ошеломляющей и создала состояние шока в наших войсках
Это было следствием недопонимания высшим командованием РККА достигнутого к этому времени вермахтом уровня военного искусства не только на тактическом и оперативном уровне, но и на уровне стратегическом. Отражением этого было не соответствовавшее действительности заявление наркома обороны С.К. Тимошенко в декабре 1940-го на совещании командного состава РККА: "В смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не несет ничего нового".
Непонимание нового характера военной стратегии вермахта, того, как может начаться война с Германией, отразилось на замысле и сценариях двух военных игр, которые проводились в наркомате обороны вскоре после декабрьского (1940 г.) совещания в Москве.
Дезинформация в отношении советского партийно-государственного руководства была беспрецедентной по размаху и изощренности. В этих усилиях принимали участие непосредственно Гитлер, Риббентроп, Геббельс, немецкое высшее военное командование, разведслужбы Третьего рейха. Дезинформация, как писал член-корреспондент Академии военных наук С.Н. Першуткин, распространялась с помощью многообразных инструментов и форм: за счет личных встреч советских и германских представителей, публикаций в прессе, распространяемых слухов… К встречам можно отнести и переговоры В.М. Молотова с Гитлером и Риббентропом в Берлине в ноябре 1940 года. Характер тем, поднимавшихся немецкой стороной, позволяет с высокой степенью уверенности говорить, что это был акт дезинформации - в первую очередь в силу того, что в этот момент полным ходом шла интенсивная разработка планов нападения на СССР. Директива Гитлера № 21 (план "Барбаросса") была подписана вскоре после отъезда Молотова из Берлина.
С.Н. Першуткин обоснованно писал, что Берлин вел тонкую психологическую игру, для того чтобы убедительно объяснить советской стороне многочисленные данные о военных приготовлениях Третьего рейха у границ Советского Союза. Формула применения прямого силового давления на СССР, предъявления того или иного ультиматума Кремлю, относительно которых говорилось в западной печати и в сообщениях наших дипломатов и разведчиков, полностью вписывалась в проводимую до этого политику нацистской Германии по отношению к ряду других европейских государств.
В определенной мере к дезинформации и дезориентации советского руководства и военного командования можно отнести высокий уровень открытости применительно к посещению советскими делегациями (комиссиями) сотен предприятий военной промышленности и военных объектов в Германии в 1939-1940 годах. Такая открытость была призвана создать у советской стороны впечатление о позитивных намерениях Германии в отношении СССР. При этом в Берлине были уверены в том, что в Советском Союзе не успеют до нападения Германии на СССР освоить те военно-технические средства, которые демонстрировались советским специалистам и которые было разрешено по довольно широкому спектру закупать советской стороне.
В целом дезинформация Берлина оказалась, к величайшему сожалению, полностью нераспознанной.
Можно с уверенностью сегодня говорить о том, что одним из важнейших факторов, способствовавших успеху внезапности со стороны вермахта было практическое игнорирование советским руководством и высшим командованием РККА вопросов обороны в стратегическом масштабе.
У значительной части командного состава Красной армии доминировал культ наступления. Культ наступательной стратегии, наступательных действий на всех уровнях военного искусства присутствовал в силу определенных идеологических установок партийно-государственного руководства СССР.
Глубокая разработка вопросов активной стратегической обороны (с переходом ее в контрнаступательные действия, трансформирующиеся в общее наступление) для Красной армии практически остановилась, в том числе под влиянием разгрома школы выдающегося русского военного теоретика А.А. Свечина, учиненного М.Н. Тухачевским в 1932 году.
Ставка на немедленное наступление после начала войны в значительной мере обусловила дислокацию сил Красной армии на Западе, прежде всего на Белостокском и Львовском выступах. Такая конфигурация оказалась крайне невыгодной перед лицом внезапных наступательных действий вермахта. В непосредственной близости от границы были сосредоточены основные силы первого стратегического эшелона РККА, которые к моменту начала войны не были обеспечены оборонительными сооружениями, находившимися в разной стадии строительства.
Есть ряд свидетельств того, что имелись альтернативы такому расположению наших войск. Это относится, в частности, к предложениям Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова относительно дислокации основных сил западных округов на старой государственной границе за линией мощных укрепрайонов.
Общепризнано, что после советско-финской войны наши Вооруженные силы оказались в сложном положении, что осознавало и партийно-государственное руководство, и высшее военное командование. Об этом, в частности, шел серьезный разговор на совещании под председательством И.В. Сталина. В выступлении на нем 17 апреля 1940 года Сталин, в частности, говорил о том, что у нас практически нет культурного, квалифицированного командного состава.
Жесткие, нелицеприятные оценки состояния РККА и наркомата обороны были сделаны в акте приема дел от наркома обороны К.Е. Ворошилова С.К. Тимошенко (декабрь 1940 г.). На том же декабрьском совещании 1940 года начальник Генштаба РККА К.А. Мерецков особо отмечал недостаточную оперативную подготовленность и военную культуру высшего командного состава, штабов высокого уровня, проблемы с боевой и оперативной подготовкой авиации, с вопросами вождения крупных современных авиационных и механизированных соединений…
Весьма важной причиной серьезных проблем в РККА был быстрый рост численности Красной армии ввиду явного нарастания военной угрозы для СССР. Возник острейший дефицит квалифицированных военных кадров. Эта проблема усугублялась тем существенным ущербом, который был нанесен нашей армии и флоту массовыми репрессиями.
Масштабные усилия наркомата обороны, Генштаба, поддерживаемые и направляемые высшим руководством Советского Союза, демонстрировали стремление как можно скорее повысить боеспособность наших Вооруженных сил, обеспечить должный уровень оперативной и боевой подготовки, морально-политической подготовки, их технической оснащенности. При этом РККА подверглась исключительно масштабной реорганизации, которая могла дать свои плоды только за пределами 1941 года. Все современные авторитетные авторы указывают, что такое решение было принято на основе неверно определенных сроков начала войны.
Одним из важнейших элементов этой реорганизации должно было стать создание 30 гигантских мехкорпусов (более чем по 1000 танков в каждом). Им предназначалась исключительно важная роль в будущей войне. К началу войны большая часть формируемых мехкорпусов оказалась таковыми лишь на бумаге. Особенно это было характерно для 20 мехкорпусов, которые начали формироваться в феврале-марте 1941 года. Создание этих мехкорпусов потребовало ликвидации танковых бригад, ломки многих других организмов Сухопутных войск РККА. Бригады же были только-только созданы и сколочены перед этим вместо ликвидированных в одночасье, после скоропалительных и непродуманных решений лета 1939 года, якобы "громоздких" и трудно управляемых танковых корпусов (по 560 танков).
По выражению Маршала Советского Союза М.В. Захарова, менее чем за два года были осуществлены две "коренных ломки войсковых организмов", с разворотом на 180%. Такие развороты далеко не лучшим образом характеризуют практику принятия важнейших для государства и армии решений в предвоенные годы.
Советская военная и политическая разведслужбы непосредственно перед Великой Отечественной войной проходили стадию активного восстановления после репрессий 1937-1938 годов. Они при этом претерпели значительную реорганизацию: военная разведка в 1940-м, а политическая - в 1941-м.
В 1939-1940 годах военную разведку возглавлял сталинский выдвиженец молодой летчик Герой Советского Союза И.И. Проскуров, не имевший до этого никакого опыта работы в разведке. Новичком был и глава политической разведки П.В. Фитин. Оба этих молодых руководителя, несмотря на отсутствие профессиональных знаний и навыков, проявили себя как энергичные, умные офицеры, хорошие организаторы. В июле 1940-го Проскурова сменил генерал-лейтенант Ф.И. Голиков, который имел значительный опыт службы и на командных, и на политических должностях, но к разведке до назначения на должность ее руководителя никакого отношения не имел. Голиков в своих усилиях по восстановлению стратегической военной разведки в значительной мере продолжил то, что делал Проскуров.
До Проскурова и Фитина в результате репрессий было уничтожено значительное число высокопрофессиональных разведчиков, в том числе целый ряд руководителей этих разведслужб. Так, в военной разведке перед Проскуровым были расстреляны подряд четыре ее руководителя. В обеих разведслужбах были репрессированы сотни сотрудников центрального аппарата и разведчиков, работавших "в поле". На место репрессированных пришли молодые, неопытные сотрудники, которым пришлось в экстренном порядке осваивать эту сложнейшую профессию, требующую многолетних целенаправленных усилий по овладению ею.
Особенностью механизма использования развединформации в СССР в тот период было то, что весьма значительная ее часть поступала высшему руководству страны в сыром, не отработанном аналитиками. Нет никаких свидетельств, что разведывательную информацию кто-то анализировал и систематизировал в непосредственном окружении Сталина и других высших руководителей страны.
Советские разведчики добывали обильную информацию с риском для жизни. Но ценнейшие сведения переплетались с данными непервостепенного порядка, достоверная информация с дезинформацией. Все это, минуя потенциальные фильтры, проходило в значительных объемах прямо "наверх". У партийно-государственного руководства и военного командования создавалась запутанная картина, не позволявшая делать адекватные выводы.
При этом делались крупные ошибки в оценке возможностей вермахта. С одной стороны, значительно завышалась общая численность танков (более чем в 3 раза) и самолетов, число дивизий, с другой - неверно оценивалось соотношение сил вермахта на Западе и Востоке; в том числе, по приводимым видным историком военной разведки Кондрашовым данным, почти в три раза завышалось число немецких дивизий, нацеленных против Англии (122 дивизии; на деле их было 41). Последнее, возможно, давало основание Сталину считать, что вермахт по-прежнему нацелен прежде всего на разгром Англии, а не на Советский Союз.
Значительная часть информации разведслужб давала весьма объемную, хотя зачастую и противоречивую картину нарастания угрозы агрессии со стороны нацистской Германии именно к лету 1941 года. Имелись в этой информации различные варианты оперативно-стратегических планов вермахта и различные возможные сроки нападения Третьего рейха на Советский Союз. Эти сведения нуждались в детальном анализе и обобщении с вариативными прогностическими выводами.
В целом политическая и военно-стратегическая разведки СССР добились весьма значительных результатов - особенно с учетом того состояния, в котором они оказались в период, непосредственно предшествующий предвоенному периоду. По-видимому, это был максимум того, чего могли достичь наши разведслужбы на тот момент.
Свой долг перед Родиной разведчики выполнили. Но положение дел с анализом гитлеровских планов в отношении судьбы СССР (в том числе с отфильтровыванием дезинформации), с пониманием того, с каким противником придется иметь дело в будущей войне, в значительной мере девальвировало их героические усилия.
Оценивая значение информации, поступавшей из других источников, можно отметить важность того, что давали по своим каналам разведорганы пограничных войск НКВД, оперативная разведка западных военных округов. Имелась информация и от радиоразведки. Особенно значимой такая информация была в недели, непосредственно предшествовавшие нападению Германии на СССР.
Исключительно важная информация с точки зрения распознавания приближения момента нападения Германии на СССР об активизации разведывательной деятельности в Советском Союзе немецкой стороны весной-летом 1941 года поступала по линии контрразведывательных органов госбезопасности. Шла также информация по линии НКВД о нарастающих масштабах проникновения в наше воздушное пространство самолетов немецкой авиации (чему "сверху" в целом было дано указание не препятствовать, чтобы "не провоцировать" Берлин).
Вся совокупность такой информации должна была бы в том или ином аналитическом межведомственном (надведомственном) центре сопрягаться с информацией стратегической политической и военной разведки, с информацией, поступающей по каналам наркомата иностранных дел, с разработками ученых… Этого, к сожалению, у нас накануне 22 июня 1941 года не было предусмотрено.
* * *
Потребовались огромные усилия и жертвы всей нашей страны, в том числе ее высшего руководства, военного командования, для того, чтобы нейтрализовать последствия внезапного нападения опаснейшего противника, чтобы вырвать у него стратегическую инициативу. Неоднократно были продемонстрированы Красной армией выдающиеся образцы военного искусства. Наша страна, наши Вооруженные силы в конечном итоге одержали выдающуюся победу над самой зловещей и мощной силой мировой истории, внесли решающий вклад в спасение человеческой цивилизации.

https://rg.ru/2021/06/15/gitler-ispolzoval-vse-gnusnejshie-metody-pri-napadenii-22-iiunia-1941-goda.html

А.Кокошин представляет оценку поведения Н.С.Хрущева в Карибском кризисе

А.Кокошин представляет оценку поведения Н.С. Хрущева в Карибском кризисе одним из крупнейших отечественных дипломатов Г.М.Корниенко

Г.М. Корниенко: "Неизбежность той реакции со стороны Кеннеди, с которой столкнулся Хрущев, когда на Кубе были обнаружены тайно доставлявшиеся туда советские ракеты средней дальности, на мой взгляд, обусловливалась главным образом тем, что Хрущев совершенно не принял во внимание психологический фактор, сыгравший определяющую роль в такой реакции.
В свою очередь это упущение объясняется тем, что Хрущеву вообще было свойственно, особенно в последние годы его пребывания у власти, пренебрежительное отношение к экспертным знаниям и к мнениям людей, которые располагали такими знаниями и имели свое мнение. Сейчас известно, что он проигнорировал имевшиеся у А.И. Микояна сомнения насчет разумности размещения ракет на Кубе и высказанную А.А. Громыко уверенность в том, что такой шаг вызовет «политический взрыв» в Вашингтоне. Известно и то, что Хрущев не прислушался к мнению кубинских руководителей, которые, лучше него понимая психологию американцев, предлагали не делать тайны из намерений разместить ракеты на Кубе. Я уж не говорю о том, что никто не удосужился поинтересоваться мнением советского посла в США (или хотя бы заранее поставить его в известность). Будь это сделано, смею думать, что посольство довольно точно предсказало бы реакцию Вашингтона на планировавшееся размещение ракет и особенно на то, каким обманным образом это предполагалось делать". - См.: Корниенко Г.М. "Холодная война". Свидетельство ее участников. М.: ОЛМА ПРЕСС, 2001. С. 113-114.

О главном уроке Карибского кризиса 1962 г.

А.Кокошин приводит оценку выдающегося советского дипломата Г.М.Корниенко

Г.М. Корниенко: "Первый и главный урок, вытекавший из карибского кризиса, с чем согласно и большинство американских его участников и исследователей, — не допускать возникновения подобных' кризисов, чреватых пусть даже небольшой вероятностью перерастания в большую войну, не полагаться на то, что всякий раз удастся остановиться у опасной черты. Самый радикальный способ исключить возможность возникновения таких кризисов изменение состояния международных отношений до такой степени, чтобы для кризисов не было причин; Но хотя за последующие годы ситуация в мире во многом изменилась, она весьма далека от того, чтобы международные кризисы стали просто невозможными. Скорее наоборот". - См.: Корниенко Г.М. "Холодная война". Свидетельство ее участников. М.: ОЛМА ПРЕСС, 2001. С. 147-148.

Писатель Н. Долгополов о происхождении фамилии Кокошин

"Больше людей с такой фамилией никогда не встречал. В ней слышится и ласковое Кокоша, и суровое укокошить. Может, все это и сочеталось в списке благозвучных фамилий, составленных на Руси еще во времена Иоанна Грозного. Носили ее муромские князья, славившиеся смекалкой, добрым нравом и отчаянным мужеством.
Видятся эти черты и в Андрее Афанасьевиче Кокошине. Он академик и бывший первый заместитель министра обороны, шестой Секретарь Совета безопасности Российской Федерации и трижды депутат Госдумы, автор множества работ, благодаря которым Россия сохранила свою независимость, и сын фронтовика, что для людей поколения, родившихся в 1945-м, очень важно. Соратник Евгения Максимовича Примакова, продолжатель плеяды политиков-государственников".

Долгополов Н. Профессия - защитник Родины. // Российская газета, 26.10.2020.

Военный деятель крупного калибра (часть 1)

К 75-летию академика РАН Андрея Кокошина
Владимир Золотарев, Владимир Потапов

Об авторе: Владимир Антонович Золотарев – почетный профессор Военного университета МО РФ, действительный Государственный советник Российской Федерации 1-го класса; Владимир Яковлевич Потапов – генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ.
________________________________________

В начале 1990-х годов профессиональная карьера
Андрея Кокошина получила стремительное развитие.
Фото РИА Новости

26 октября 2020 года исполняется 75 лет со дня рождения Андрея Афанасьевича Кокошина – выдающегося ученого, государственного и военного деятеля крупного калибра, сделавшего очень много для нашей страны.

Андрей Афанасьевич родился в семье офицера-фронтовика Афанасия Михайловича Кокошина, участника Парада Победы 1945 года. Вадим Владимирович Чудов, брат мамы Кокошина, также участник Великой Отечественной войны, был известным на Балтике военно-морским офицером-катерником, он успешно воевал и в морской пехоте. От дяди Андрей Афанасьевич во многом унаследовал свою особую любовь к Военно-морскому флоту.

Андрей Кокошин в 1969 году окончил факультет приборостроения прославленного МВТУ имени Н.Э. Баумана, бывшего в то время фактически частью мощного оборонно-промышленного комплекса СССР. До поступления в МВТУ работал учеником токаря, позднее токарем в авиационном ОКБ им. А.С. Яковлева. Окончил с золотой медалью школу рабочей молодежи. Фундаментальное образование Бауманки, природный талант, усердие и пытливость во многом предопределили весьма неординарный жизненный путь Андрея Афанасьевича.

После окончания МВТУ Кокошин некоторое время работал в Центральном штабе студенческих строительных отрядов при ЦК ВЛКСМ. Затем учился в аспирантуре Института США и Канады АН СССР, который в то время возглавлял академик АН СССР Георгий Арбатов – офицер-фронтовик, до этого работавший консультантом секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова.

Длительное время Андрей Кокошин руководил отделом военно-политических исследований Института США и Канады, в котором работали генералы Николай Ломов, Михаил Мильштейн, Валентин Ларионов и др.

Эти профессионалы высокого уровня дали многое Кокошину для понимания советской военной политики, отечественного военного искусства. Формировался особый – кокошинский – критико-аналитический взгляд на вопросы и проблемы.

Генерал-полковник Николай Ломов в годы Великой Отечественной войны занимал должность заместителя начальника Главного оперативного управления Генерального штаба РККА, неоднократно докладывал Иосифу Сталину обстановку на фронтах. Ломов был соратником таких выдающихся военачальников, как Маршал Советского Союза Александр Василевский, генералы Алексей Антонов, Сергей Штеменко.

Генерал-лейтенанту Михаилу Мильштейну довелось побывать на посту исполняющего обязанности начальника разведки Западного фронта под командованием генерала армии Георгия Жукова.

Генерал Валентин Ларионов был одним из основных авторов фундаментального труда «Военная стратегия» под редакцией Маршала Советского Союза Василия Соколовского. Кокошин неоднократно во второй половине 1980-х годов выступал соавтором Ларионова в ряде важных трудов по военно-политическим проблемам.

В 1980-е годы вышли такие основательные труды Кокошина, как «США: за фасадом глобальной политики» и «В поисках выхода: военно-политические проблемы международной безопасности». Широко известной стала его книга «Братья Кеннеди», написанная в соавторстве с Анатолием Громыко. Она давала отечественному читателю важные знания об американской политической системе.

Позднее в качестве заместителя директора Института США и Канады Кокошин курировал работу отдела военно-политических исследований. А также лаборатории искусственного интеллекта и математического моделирования, созданной решением вице-президента АН СССР Евгения Велихова, выдающегося ученого-физика, отвечавшего за оборонные исследования советской Академии наук.

Эти два подразделения хорошо взаимодействовали с Центром оперативно-стратегических исследований (ЦОСИ, позднее ЦВСИ) Генштаба Вооруженных сил СССР во главе с генерал-полковником Варфоломеем Коробушиным.

В упомянутой лаборатории под руководством Кокошина были разработаны компьютерные модели стратегической стабильности, переданные вскоре для дальнейшего применения в Генеральный штаб ВС СССР.

У Кокошина в те годы установились рабочие отношения с начальником советского Генерального штаба генералом армии Михаилом Моисеевым, с видным генштабистом и крупным военным ученым генералом Махмудом Гареевым, с первым зампредом Военно-промышленной комиссии (ВПК) при Совете Министров СССР Владимиром Кобловым, с руководящими работниками оборонного отдела ЦК КПСС, с рядом генеральных конструкторов ОПК.

В соавторстве с генералом армии Владимиром Лобовым Кокошин опубликовал тогда важную работу по военно-стратегическим предвидениям выдающегося отечественного военного теоретика Александра Свечина.

Велихов познакомил Кокошина с легендарным ученым-ядерщиком, трижды Героем Социалистического Труда Юлием Харитоном, с дважды Героем Социалистического Труда Борисом Бункиным, с Героем Социалистического Труда генерал-лейтенантом Анатолием Басистовым (возглавлявшим фирму, создававшую московскую систему ПРО А-135), с рядом создателей мощных советских лазеров.

Товарищеские отношения установились у Кокошина в эти годы с первым заместителем министра оборонной промышленности Евгением Витковским, который познакомил его с заместителем министра обороны СССР по вооружению генерал-полковником Вячеславом Мироновым. В 1992 году Вячеслав Миронов в Минобороны России станет начальником вооружения, непосредственным подчиненным Кокошина, на которого тот всегда мог полностью опереться. Для отношений этого авторитетнейшего военного и Кокошина немаловажным было то, что Миронов перед поступлением в Военную артиллерийскую инженерную академию им. Ф.Э. Дзержинского окончил четыре курса МВТУ имени Н.Э. Баумана.

Вообще в судьбе Кокошина важную роль играло то обстоятельство, что он окончил МВТУ имени Н.Э. Баумана, выпускники которого образовали своего рода «бауманское товарищество». Выпускников МВТУ было немало на руководящих постах в отделах ЦК КПСС, в Совмине, особенно в ВПК Совмина, в руководстве многочисленных НИИ и КБ советского ОПК. И они тесно взаимодействовали при решении вопросов обороны страны.

При поддержке ВПК при Совмине СССР и оборонного отдела ЦК КПСС решением Секретариата ЦК КПСС у Андрея Кокошина в кабинете был установлен аппарат спецсвязи – «кремлевка». В то время практически ни у кого из заместителей директоров академических институтов таких аппаратов не было. Этим же решением было выделено дополнительное помещение в центре Москвы для работы курируемых им подразделений.

В декабре 1987 года Андрей Кокошин был избран членом-корреспондентом АН СССР при активной поддержке со стороны ученых-естественников.

Кокошину его умудренные реальным опытом управления в военно-технической и оборонно-промышленной сфере наставники из ВПК и оборонного отдела ЦК КПСС объяснили, что есть «рапортоемкие» и «нерапортоемкие» системы и технологии. К «рапортоемким» они относили ракеты, танки, крупные боевые корабли, ударные самолеты и т.п. «Нерапортоемкими» считались средства радиоэлектронной борьбы и вообще разнообразная электроника, многие средства связи, средства разведки и целеуказания и т.п. При этом эти опытные оборонщики отмечали, что именно «нерапортоемкие» технологии и системы в значительной мере, а иногда и решающим образом определяли реальную боевую эффективность Вооруженных сил. Эта классификация запомнилась Кокошину.

В 1980-е годы обострились проблемы обеспечения стратегической стабильности в отношениях СССР и США. Одним из проявлений этого было выдвижение президентом США Рональдом Рейганом в 1983 году «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ) и соответствующей программы НИОКР по созданию широкомасштабной системы противоракетной обороны со ставкой на космические эшелоны ПРО и оружие направленной энергии. Эти планы были крайне негативно и даже нервозно восприняты в СССР.

Вопрос о советском ответе на СОИ стал предметом масштабных дебатов в Советском Союзе, в военном ведомстве и в оборонно-промышленном комплексе, с участием ученых АН СССР и выходом на высший политический уровень.

В СССР многие годы действовала традиция отвечать на американские вызовы в военной сфере симметричными мерами, часто не считаясь с затратами. В то же время в 1980-е годы ряд ученых, генералов, деятелей ВПК выступили за «асимметричный ответ», понимая всю тяжесть «симметричной» гонки вооружений для СССР и осознавая реальные проблемы на пути создания лазерного и пучкового оружия, эффективных космических боевых станций. Видное место в этой группе занимал академик Евгений Велихов. Дебаты между сторонниками асимметричного и симметричного подходов подчас приобретали острый характер.

В конечном итоге официально в СССР была принята стратегия «асимметричного ответа». Были разработаны соответствующие программы НИОКР. Но многое в СССР в то время реально делалось и в симметричном варианте. С широким спектром технологий «асимметричного ответа» Кокошину позднее пришлось иметь дело в Министерстве обороны РФ. Это касалось, в частности, различных средств преодоления ПРО противника, обеспечения боевой устойчивости группировок стратегических ядерных сил и др.

Группа советских ученых во главе с Велиховым проделала огромную и сложную научно-исследовательскую работу, прежде всего связанную с воздействием потенциальной противоракетной обороны на стратегическую стабильность – как в закрытом, так и в открытом варианте. Последнее было совсем необычно для Советского Союза. Правой рукой Велихова в этой деятельности был Кокошин.


Опытно-исследовательские учения ПВО
сухопутных войск «Оборона-92». Руководитель
учений, 1-й заместитель министра обороны
Андрей Кокошин (справа) за рычагами
боевой машины.
Фото РИА Новости

Вопреки некоторым сообщениям СМИ ни Велихов, ни Кокошин не выступали в качестве экспертов при подготовке соглашения по ограничению и сокращению вооружений. Их деятельность была сосредоточена на серьезных научных исследованиях проблем стратегической стабильности, обеспечения надежного сдерживания в политике СССР.
Окончательное решение по комплексу вопросов стратегической стабильности, в том числе в открытом варианте, опиралось на позицию генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова, с которым неоднократно встречался Велихов. Андропов очень хорошо понимал важность информационного противоборства по этим вопросам.

Решением политбюро ЦК КПСС группе Велихова было поручено проведение на длительной основе неафишируемых семинаров, дискуссий с американскими учеными – группой членов Национальной академии наук США и Федерации американских ученых – по целому ряду вопросов обеспечения стратегической стабильности и международной безопасности с позиций серьезных научных исследований. И с советской, и с американской стороны в ней приняли участие ряд крупнейших ученых, в том числе такие нобелевские лауреаты, как Александр Прохоров и Чарльз Таунс.

Группа Велихова хорошо разбиралась в том, как проходили острые дебаты в США вокруг СОИ и советско-американского Договора по ПРО 1972 года. В Соединенных Штатах в 1980-е годы было много влиятельных и активных противников СОИ и сторонников сохранения Договора по ПРО. Они были твердо убеждены в том, что такая позиция соответствует подлинным национальным интересам США.

Противники СОИ и сторонники сохранения Договора по ПРО в тот период времени в конечном итоге добились перевеса, несмотря на то что Рейган был очень популярным президентом и на НИОКР по СОИ были истрачены десятки миллиардов долларов американских налогоплательщиков (что более чем устраивало сотни конкретных лабораторий и компаний военно-промышленного комплекса США).

Позднее появились убедительные данные, что СОИ во многом была блефом, попыткой вынудить Советский Союз к гонке вооружений в невыгодной для него сфере. Об этом в 1990-е годы открыто говорили бывший министр обороны США Каспар Уайнбергер и помощник президента по национальной безопасности Роберт Макфарлейн. Рейган же, возможно, действительно верил во всемогущество американской науки и техники. Программа СОИ, беспрецедентно масштабная и амбициозная, не произведя на свет декларированных результатов, была свернута в 1992–1993 годах.

Уроки реализации СОИ, борьбы вокруг нее, научные, аналитические аспекты этой борьбы важны и в наше время. Во многом не утерял своей значимости и ряд научных исследований, которые в то время были проведены Велиховым, Кокошиным и их коллегами. Особенно это относится к коллективной междисциплинарной монографии «Космическое оружие: дилемма безопасности», опубликованной на русском и английском языках в 1986 году.

Велихов и Кокошин занимались и проблемой предотвращения гонки вооружений между СССР и США применительно к противоспутниковому оружию нового поколения. Во многом с подачи Велихова генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов на встрече с группой сенаторов США заявил в 1983 году об обязательстве не выводить первым в космическое пространство какие-либо виды противоспутникового оружия, пока другие государства, в том числе США, будут воздерживаться от вывода в космос подобного оружия. Андропов предложил также радикальным образом решить вопрос о противоспутниковом оружии: договориться о ликвидации уже имеющихся противоспутниковых систем и запрещении создания новых. Эта линия руководства СССР была должным образом оценена активными и влиятельными противниками создания конкретной противоспутниковой системы с использованием тяжелого истребителя Ф-15 и ракеты «СРЭМ-Альтаир» (аналогичная система с использованием МиГ-31 и ракеты «бункинской фирмы» разрабатывалась и в Советском Союзе).

Эта политика СССР в конечном итоге полностью сработала. Конгресс США, несмотря на мощнейшее давление администрации Рейгана, через два года полностью перекрыл финансирование испытания противоспутниковой системы на платформе Ф-15 даже после первых ее испытаний.

Это было крупное достижение. Оно стало возможным благодаря пониманию масштабов опасности для обеспечения стратегической стабильности нового этапа противоборства двух государств в противоспутниковом оружии, знания реального механизма принятия решений в США.

Надо сказать, что противников гонки вооружений в этой области в СССР было немало. В их числе был Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, ряд крупных руководителей и работников ВПК и оборонного отдела ЦК КПСС.

Этот прецедент сохраняет свое значение и в современных условиях, когда еще более остро стоит вопрос о военном противостоянии в космосе, особенно после известных действий администрации Дональда Трампа в этой сфере.

Мы считаем, что приход в 1992 году Андрея Кокошина на пост первого заместителя министра обороны был в значительной мере подготовлен его плодотворной деятельностью по обеспечению обороны и безопасности нашей страны в предыдущие годы.

За назначение Андрея Кокошина министром обороны России активно ратовала авторитетная Лига содействия оборонным предприятиям во главе с видным деятелем ОПК в сфере радиоэлектронной борьбы Алексеем Шулуновым. Близко знавшие Кокошина отмечали качества блистательного организатора, вдумчивого и рассудительного руководителя, действующего на твердой основе подлинного патриотизма. Такого рода оценки полностью разделяют и авторы этой статьи.

В Министерстве обороны Кокошин установил тесное взаимодействие с такими начальниками Генштаба, как Виктор Дубынин и сменившим его Михаилом Колесниковым. (Здесь следует заметить, что вопреки некоторым утверждениям Колесников не принимал участия в планировании первой чеченской войны, практически не имели к этому отношения и другие замы министра обороны.) Большую помощь Кокошину в освоении премудростей управления Вооруженными силами оказал такой авторитетный генерал, как начальник Главного оперативного управления Генштаба Виктор Барынькин, а также его заместитель Юрий Балуевский.

Хорошие рабочие отношения были у Кокошина с заместителями министра обороны: генералами Георгием Кондратьевым, Владимиром Топоровым, Борисом Громовым. А с генерал-полковником Валерием Мироновым, одним из наиболее профессиональных военачальников нашей страны, обладавшим большим и ценным боевым опытом, они вскоре подружились. Валерий Миронов как заместитель министра обороны курировал кадровую службу и высшие военные учебные заведения.

Виктор Дубынин, пользовавшийся огромным и заслуженным авторитетом в военной среде, решительно и безоговорочно поддержал Кокошина на одной из первых коллегий Минобороны в 1992 году, когда Кокошин представлял проект первой Государственной программы вооружений РФ. И вообще Дубынин оказал Кокошину неоценимую поддержку во врастании в военную среду. Именно на Дубынина и Колесникова, Генштаб в целом, а также на главкомов и главкоматы, на упомянутых заместителей министра обороны легла основная тяжесть сбережения наших Вооруженных сил от еще более глубокого упадка, от того, чтобы они прошли точку невозврата.

Кокошин и Колесников были наиболее загруженными из числа руководителей военного ведомства в тот период. Через первого заместителя министра обороны и начальника Генштаба в год проходило примерно одинаковое количество документов: по 28–29 тыс., в подавляющем большинстве с высокими грифами секретности. Это намного превосходило число документов, проходивших через министра обороны.

Вопросами реформирования Вооруженных сил России ни Кокошину, ни Дубынину, ни Колесникову в этот период практически заниматься не пришлось (в чем их не раз упрекали некоторые СМИ). Созданное специально под эту задачу Управление по военной реформе министр обороны генерал армии Павел Грачев подчинил лично себе.

Министр атомной промышленности Виктор Михайлов, открыто позиционировавший себя как ястреб, года полтора-два присматривался к Кокошину, а затем стал активно знакомить его с делами ядерного оружейного комплекса России. Михайлову важна была поддержка Кокошина по некоторым вопросам в правительстве РФ, и он ее полностью получил. Кокошин близко познакомился с такими выдающимися деятелями этого комплекса, как академики Юрий Трутнев, Евгений Аврорин, Радий Илькаев. Академик Трутнев (наряду с Евгением Примаковым) несколько позднее публично выступил в поддержку Кокошина при избрании его в действительные члены РАН.

Хорошо разбираясь во внешней и внутренней политике США, Кокошин в отличие от многих других представителей политической элиты России не строил в 1990-е годы никаких иллюзий относительно будущего американо-российских отношений. Он исходил из того, что в правильном выстраивании этих отношений на равноправной и взаимовыгодной основе для России необходимо иметь достаточно мощные и дееспособные Вооруженные силы, начиная с сил и средств стратегического ядерного сдерживания. В своем прогнозировании международных отношений Кокошин кроме всего прочего опирался на опыт своего общения с такими выдающимися отечественными дипломатами, как Анатолий Добрынин, Юлий Воронцов, Александр Бессмертных и др.

Уже тогда Кокошин исходил из того, что для нашей страны очень важно иметь и средства стратегического неядерного сдерживания, прежде всего за счет высокоточного дальнобойного оружия в обычном оснащении. Фактически уже тогда Кокошин был первым глашатаем формулы стратегического неядерного сдерживания в военной политике России, которое он считал важным для обеспечения деэскалации конфликтов. Для этого он уделял большое внимание созданию крылатой ракеты повышенной дальности для стратегических бомбардировщиков Х-101. При этом Кокошин выступал и выступает именно за дополнение стратегическим неядерным (предъядерным) сдерживанием ядерного сдерживания, а не за замену ядерного сдерживания неядерным.

Кокошин приложил значительные усилия для сохранения потенциала Минобороны России в разработке средств защиты от бактериологического оружия, защитив от закрытия соответствующие структуры, в том числе 48-й ЦНИИ. Это было непростым делом, поскольку указания по этому вопросу в Министерство обороны шли сверху. Этот институт, как известно, сыграл важную роль уже в наши дни в разработке вакцины «Спутник V» в условиях пандемии коронавируса.

Кокошин в целом добился сохранения системы научно-исследовательских институтов военного ведомства, несмотря на поползновения некоторых должностных лиц Минобороны в направлении их «оптимизации». Это было крайне важно для научного обоснования усилий Минобороны в оперативно-стратегической и военно-технической сферах.

В первую очередь на плечи Кокошина легла и тяжесть реализации им же во многом и сформулированной военно-технической политики России. Благодаря такой политике наши Вооруженные силы в современных условиях оснащены межконтинентальными ракетами «Тополь-М» и «Ярс», стратегическими подводными ракетоносцами типа «Борей», крылатыми ракетами Х-101, Х-102, «Калибр», комплексами «Искандер», фронтовыми бомбардировщиками Су-34, ударными вертолетами Ми-28Н, Ка-50 («Черная акула») и Ка-52 («Аллигатор»), зенитно-ракетными комплексами С-400, новейшими средствами радиоэлектронной борьбы, разведки и целеуказания и др. Тогда была заложена и основа системы космической навигации ГЛОНАСС.

В немалой степени усилиями Кокошина была осуществлена доработка системы противоракетной обороны А-135, которая в современных условиях трансформируется в более совершенную систему А-235.

По рекомендации генерал-полковника Вячеслава Миронова и генерального директора «НПО машиностроения» Герберта Ефремова (выпускника МВТУ имени Н.Э. Баумана) Кокошиным было принято решение о продолжении финансирования разработки гиперзвукового планирующего крылатого блока для перспективных межконтинентальных баллистических ракет, что в современных условиях реализовалось в системе «Авангард».

В один из самых сложных моментов 1990-х годов в обеспечении вооружений и военной техники электронно-компонентной базой по инициативе академика Велихова Кокошину и его соратникам удалось на средства Минобороны в короткие сроки создать специальное производство микроэлектроники, которое на определенный период сыграло критически важную роль в обеспечении техники для наших Вооруженных сил электронно-компонентной базой.

За время пребывания Кокошина на посту первого заместителя министра обороны было достроено значительное число крупных кораблей для нашего ВМФ. Среди них малошумные многоцелевые атомные подводные лодки, эсминцы, большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко». Особенно выделяется тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий». Строители этого мощного корабля, флагмана ВМФ России, заслуженно назвали Кокошина его крестным отцом.

На «Петре Великом» в ходе его строительства Кокошин побывал не менее двух десятков раз. Кокошин исходил из того, что именно на этом крупном корабле сосредоточен сложнейший комплекс новейших вооружений, что этот корабль будет исключительно важен, в том числе для подготовки кадров для нашего будущего ВМФ. Он понимал, что надводные корабли такой сложности и мощи после «Петра Великого» нам не скоро доведется вводить в строй. К тому же достройка этого корабля, по замыслу Кокошина и его соратников (прежде всего адмиралов Валерия Гришанова и Михаила Барскова), позволила сохранить ядро кадров кораблестроителей не только на Балтийском заводе, но и на других верфях Санкт-Петербурга, откуда активно привлекались инженеры и рабочие на Балтийский завод.

Авторы этой статьи не могут не подчеркнуть, что все эти весьма впечатляющие, а в чем-то и экстраординарные результаты были достигнуты Кокошиным и его соратниками в неимоверно тяжелых и сложных условиях безудержной инфляции, непрекращающегося уменьшения ВВП и федерального бюджета, диктата Международного валютного фонда.

https://nvo.ng.ru/realty/2020-10-22/1_1114_kokoshin.html

А.А.Кокошин с генеральным конструктором Московского института теплотехники (МИТ) Б.Н.Лагутиным



На полигоне в Плесецке перед одним из первых пусков межконтинентальной баллистической ракеты "Тополь-М", головным разработчиком которого является МИТ
1997 г.

А.А.Кокошин с соратником Дэн Сяопинпа Лю Хуацином

А.А. Кокошин с первым заместителем председателя Центрального военного совета КНР, членом Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК, соратником Дэн Сяопинпа Лю Хуацином



С Лю Хуацином Кокошину в качестве первого заместителя министра обороны, а затем Государственного военного инспектора - Секретаря Совета обороны РФ не раз довелось вести переговоры по вопросам сотрудничества России и КНР в политико-военной и военно-технической областях.
Москва, 1993 г.

Первый заместитель министра обороны РФ А.А.Кокошин

Первый заместитель министра обороны РФ А.А. Кокошин на праздновании 60-летнего юбилея "космонавта № 2" генерал-полковника авиации Героя Советского Союза Германа Степановича Титова



Выступает Главком ВВС России генерал-полковник авиации Петр Степанович Дейнекин
Справа от П.С. Дейнекина - помощник Президента РФ Юрий Михайлович Батурин, позднее совершивший полет в космос и получивший звание Героя России.
Сентябрь 1995 г. в зале коллегии Российского космического агентства

А.А. Кокошин с группой подчиненных на артиллерийском полигоне Ржевка



На фоне орудия главного калибра для линкоров типа "Советский Союз" ВМФ СССР, строившихся в преддверии Великой Отечественной войны. Справа - вице-адмирал В.В. Гришанов, слева - генерал-полковник А.П.Ситнов. Крайний справа - генерал-лейтенант Н.И. Караулов, позднее возглавивший Главное ракетно-артиллерийское управление. Между Гришановым и Карауловым - руководитель группы помощников А.А.Кокошина В.В. Ярмак.
1993 г.