Эксперты обсудили "Временные указания по стратегии национальной безопасности" Дж. Байдена

Центр перспективных исследований национальной безопасности России НИУ ВШЭ и Российский совет по международным делам под председательством академика РАН Андрея Кокошина провели обсуждение недавно обнародованного документа "Временные указаний по стратегии национальной безопасности" нового Президента США Джозефа Байдена. Этот документ был рассмотрен в контексте изменений внутри США и в системе мировой политики за последние несколько лет.

В обсуждении приняли участие генеральный директор РСМД Андрей Кортунов, сенаторы Совета Федерации Владимир Лукин и Фарит Мухаметшин, академик РАН Сергей Рогов, генералы Евгений Бужинский, Виктор Есин, Игорь Шеремет, такие эксперты и ученые, как Владимир Бартенев, Александр Бартош, Василий Веселов, Василий Кашин, Алексей Лисс, Ольга Нарышкина, Александр Савельев. В обсуждении этой темы также приняли участие представители аппарата Совета безопасности РФ, Министерства обороны РФ (Генштаба ВС РФ), Управления Президента РФ по внешней политике, МИД РФ.

В ходе обсуждения было проведено сравнение этого документа с доктринальными установками по вопросам национальной безопасности ряда предыдущих администраций - Д. Трампа, Б. Обамы, Дж. Буша-мл.

Отмечалась высокая степень идеологизированности документа, определенный возврат в нем к фразеологии "либерального глобализма", а также желание авторов в максимальной мере дистанцироваться от наследия администрации Д. Трампа, по крайней мере – на уровне риторики. Документ явно подготовлен в спешке, что отразилось не его проработанности; ему не хватает четкости формулировок и внутренней сбалансированности.

Первостепенное внимание в этих "Временных указаниях" уделено острым внутренним проблемам США. В этом документе присутствует установка на укрепление основных "устоев демократии" в США. Признается в том числе наличие в Соединенных Штатах "систематического расизма" и раскола американского общества. С другой стороны, в документе утверждается, что именно особенности общественно-политической системы, а не военная мощь, являются главным сравнительным преимуществом США на международной арене.

Российские эксперты, рассматривавшие данный документ, обратили внимание на продолжающийся рост остроты проблемы огромного бюджетного дефицита и государственного долга США, на то, что на обслуживание госдолга уже тратятся средства, соизмеримые с американскими расходами на военные нужды.

В ряде положений этого документа нового Президента США просматривается явно усилившееся влияние левого крыла демократической партии, тех, кто ассоциируется с сенатором Берни Сандерсом, играющим немаловажную роль в этой партии. Однако, по мнению некоторых участников обсуждения, это влияние будет отражаться в большей степени на риторике, чем на практических действиях администрации Байдена.

Во "Временных указаниях" нарастающее внимание уделено Китаю как все более важному вызову и угрозе для позиций США в мире по всем основным параметрам мощи и влияния. Оценки Китая как соперника и угрозы для интересов Соединенных Штатов в этом документе Байдена во многом аналогичны тому, что имело место в публичных оценках и установках администрации Трампа.

При данном обсуждении говорилось о том, что ожидания многих китайских экспертов того, что антикитайская риторика новой администрации станет менее жесткой, чем при предыдущей администрации, не оправдались. Судя по всему, в американской стратегии противостояния Пекину появились элементы необратимости, отражающие сложившийся двухпартийный консенсус по данному вопросу.

В этом документе администрации Дж. Байдена подчеркивается, что "Китай особенно становится все более уверенным в себе", что КНР - это "единственный соперник", который способен, "комбинируя экономическую, дипломатическую, военную и технологическую мощь", бросить "устойчивый вызов США". В документе не предполагается возможности достижения какой-то «большой сделки» или «перезагрузки» в американо-китайских отношениях, по крайней мере, на протяжении обозримого будущего.

В ряде американских комментариев "Временных установок" Байдена небезосновательно говорится о том, что США вряд ли смогу что-либо сделать, чтобы предотвратить превращение КНР в "первую экономику мира" уже к концу текущего десятилетия (примечательно, что если до пандемии COVID-19 приблизительные сроки смены лидера в глобальной экономике, как правило, определялись как середина 2030х гг., то после пандемии они сдвигаются на 2027 – 2028 гг.). Многие американские эксперты и политики подчеркивают нарастающее противоборство между США и Китаем в сфере естественных наук и высоких технологий. Речь, в том числе, идет о технологиях связи пятого поколения, о технологиях искусственного интеллекта, квантовых технологиях, суперЭВМ, биотехнологиях и др.

В данном документе Байдена роли технологий в современном мира (особенно тех, которые именуются "эмерджентными технологиями") уделено повышенное внимание. По мнению участников обсуждения, американо-китайская конкуренция в сфере высоких технологий способна стать более важным и более долгосрочным направлением противостояния Вашингтона и Пекина, чем традиционные торговые войны.

Участники данной дискуссии сошлись во мнении, что установки "Временных указаний" - это серьезная попытка консолидировать союзников США против Китая. США будут формировать единый фронт союзников и партнеров для политического, экономического, технологического и военного противостояния КНР. Если администрация Трампа делала акцент на двусторонние договоренности с союзниками США, то для администрации Байдена, по всей вероятности, более характерными станут попытки укрепления многосторонних механизмов, в том числе и в Азии. В числе партнеров США по такого рода коалиции едва ли не впервые в американских официальных документах появился Вьетнам.

В числе тех стран, которые бросают вызов США, присутствует и Россия, которая, по словам авторов данного документа, стремится увеличить свое "глобальное влияние". Россия упоминается в документе существенно реже Китая и, главным образом, в «китайском контексте» - т.е. как дополнительный ресурс, на который Пекин может опереться в проведении своей антиамериканской стратегии. «Российский вызов» воспринимается преимущественно как избирательный. Россия в этом документе Байдена предсказуемо обвиняется в действиях по «подрыву стабильности» в отдельных регионах мира и по «вмешательству» во внутриполитические процессы внутри самих Соединенных Штатов. При этом американские стратеги исходят из того, что в ближайшем будущем уровень координации российской и китайской внешней политики будет повышаться, а военно-техническое сотрудничество между двумя странами будет расширяться.

Среди географических приоритетов в документе Байдена отмечаются Индо-Тихоокеанский регион (что опять же прежде всего связано с Китаем), Европа и Западное полушарие. Только после этого говорится о Ближнем Востоке и Африке. Складывается впечатление, что деятельность администрации в Африке и даже на Ближнем Востоке будет сроиться «по остаточному принципу» и в целом оставаться в русле установок предыдущей администрации (хотя нельзя исключить возникновения дополнительных сложностей в отношении США с такими странами как Саудовская Аравия и Турция по вопросам прав человека).

Вопросы вызывает отсутствие упоминаний о политике США на постсоветском пространстве, в частности применительно к Украине. В ходе обсуждения было высказано мнение, что это связано с краткостью документа. Кроме того, возможно, администрация Байдена стремится сохранить максимальную свободу рук на постсоветском пространстве и пока не готова связывать себя каким-то конкретными обязательствам. Было высказано предположение, что на этом направлении политика США может быть довольно активной, прежде всего в плане подрыва влияния России. В то же время ввиду ограниченности ресурсов, которыми сегодня располагают США, можно ожидать попыток администрации Байдена возложить основные затраты на поддержку таких стран, как Украина, Грузия и Молдова, в их антироссийских устремлениях на своих европейских союзников по линии ЕС.

Говоря об инструментах внешней политики США, авторы этого документа на первое место поставили дипломатию. При этом по-прежнему весьма важная роль в стратегии национальной безопасности США отводится военной силе, которая должна быть "умной и дисциплинированной". Говорится о том, что при этом военная сила должны быть "крайним средством".

Применительно к политико-военному противостоянию США с Россией и Китаем в этом документе Байдена подтверждается курс на перенос главного центра тяжести в военном планировании из Евро-Атлантического в Азиатско-Тихоокеанский регион, а также с высокой степенью вероятности на перераспределение ресурсов военного бюджета от сухопутных к военно-морским силам. Эти сдвиги, по мнению участников обсуждения, будут сопряжены с ожесточенной борьбой внутри американского военного ведомства и займут длительное время. По мнению некоторых экспертов, Соединенным Штатам будет очень трудно эффективно соперничать с Китаем по потенциалу военно-морских сил в восточной части акватории Тихого океана, особенно учитывая те сложности, с которыми столкнулись несколько флагманских проектов модернизации американских ВМС в последние годы.

Кроме того, в документе просматривается идея высокотехнологичной гонки вооружений, где, как считают многие в США, в у них еще есть преимущества. Де-факто это может быть продолжением "третьей стратегии компенсации", принятой при администрации Обамы и продолженной на деле администрацией Трампа. Эти действия будут носить прежде всего антикитайский и антироссийский характер.

Обращает на себя внимание в этом документе Байдена тезис о прекращении "вечных войн", которые вели и ведут США. Участники обсуждения говорили о том, что этот тезис трудно реализуем в силу огромной инерционности американской внешней и военной политики. Однако, можно предположить, что администрация Байдена, как и администрация Трампа, будет стремиться избегать значительного прямого вовлечения вооруженных сил США в конфликтные ситуации за рубежом. Американские критики военной политики Байдена уже справедливо обратили внимание на то, что эта администрация уже не следует этому тезису об относительном снижении роли военной силы, нанеся недавно авиаудары в Сирии.

По-видимому, впервые в американском официальном документе высшего уровня присутствует понятие "серая зона", где будет разворачиваться едва ли не основное противоборство США прежде всего с Китаем и Россией.

Отмечалось, что формулы противоборства государств в "серой зоне" в течение нескольких лет активно отрабатывались в таких влиятельных исследовательских центрах США, как "РЭНД Корпорэйшн", Центр стратегических и международных исследований, Центр новой американской политики безопасности.

Противоборство в "серой зоне", как это отмечают американские авторы, предполагает активное использование информационно-пропагандистских, экономических, политико-дипломатических и других средств до порога прямого применения военной силы.

Внимание в США к противоборству в "серой зоне" российские эксперты связывают с тем, что у подавляющей части американского "политического класса" присутствует понимание особой опасности для самих Соединенных Штатов прямого военного столкновения США с Россией и Китаем, значительно нарастившими свою военную мощь. При этом в США у многих политиков (и военных) присутствует понимание того, что эскалация насилия в противостоянии Соединенных Штатов с РФ и КНР может носить непреднамеренный и непредсказуемый характер, чреватый катастрофическим для всех ядерным конфликтом.

Опять же в противоположность доктринальным установкам администрации Д. Трампа в документе Байдена говорится о том, что новая администрация предпримет шаги по уменьшению роли ядерного оружия в стратегии национальной безопасности. Нельзя не вспомнить, что при Трампе произошло снижение "ядерного порога", было осуществлено развертывание ядерных боезарядов "малой мощности" на ракетах "Трайдент II", предпринимались шаги по подготовке к возобновлению в США натурных испытаний ядерного оружия и т.п.

Участники обсуждения говорили о том, что при новой администрации возможно усиление внимания к роли высокоточного дальнобойного оружия в неядерном оснащении, особенно к гиперзвуковым средствам поражения. Возможна активизация реализации концепции "неядерного быстрого удара", которая с соответствующими НИОКР в разных модификациях разрабатывается в США уже около 20 лет.

Обратил на себя внимание и тезис документа Байдена о том, что США должны де восстановить роль "лидера" в деле контроля над вооружениями. Эксперты обращают внимание, что сфера контроля над вооружениями - это область личной компетенции Байдена еще с 1980-х годов.

Хорошо известно, что администрация Трампа была близка к полному демонтажу всей системы контроля над вооружениями, которая создавалась огромными, тяжелыми усилиями сторон десятилетиями. В этом плане Трамп проявил себя как весьма деструктивный и безответственный президент. Участники обсуждения отметили, что речь скорее всего пойдет о тех инициативах со стороны Соединенных Штатов, реализация которых была бы выгодна США, но не их партнерам по переговорам по контролю над вооружениями.

Тем не менее, установки администрации Байдена открывают определенные возможности как для двустороннего взаимоприемлемого российско-американского взаимодействия в этой сфере, так и для многосторонних форматов (предстоящая Обзорная конференция по нераспространению ядерного оружия и, по-видимому, в рамках пяти постоянных членов Совета безопасности ООН, проведение саммита которых было предложено российским руководством). При этом следует отметить, что у администрации Байдена, судя по всему, пока нет внятных и проработанных подходов к таким острым вопросам нераспространения как корейская и иранская ядерные проблемы. «Окно возможностей» для оперативного возвращения США в СВПД быстро закрывается, и с каждым проходящим месяцем такое возвращение становится все более проблематичным.

Эксперты, принявшие участие в данном обсуждении, отметили присутствие во "Временных установках" Байдена понятия "стратегической стабильности", скорее всего в ее классической интерпретации. Говорилось о том, что это понятие практически исчезло из лексикона администрации Трампа, в том числе на соответствующих переговорах с российской стороной. Российско-американские консультации по вопросам стратегической стабильности имеют больше перспектив при Байдене, чем они имели при Трампе.

Писатель Н. Долгополов о происхождении фамилии Кокошин

"Больше людей с такой фамилией никогда не встречал. В ней слышится и ласковое Кокоша, и суровое укокошить. Может, все это и сочеталось в списке благозвучных фамилий, составленных на Руси еще во времена Иоанна Грозного. Носили ее муромские князья, славившиеся смекалкой, добрым нравом и отчаянным мужеством.
Видятся эти черты и в Андрее Афанасьевиче Кокошине. Он академик и бывший первый заместитель министра обороны, шестой Секретарь Совета безопасности Российской Федерации и трижды депутат Госдумы, автор множества работ, благодаря которым Россия сохранила свою независимость, и сын фронтовика, что для людей поколения, родившихся в 1945-м, очень важно. Соратник Евгения Максимовича Примакова, продолжатель плеяды политиков-государственников".

Долгополов Н. Профессия - защитник Родины. // Российская газета, 26.10.2020.

Андрей Кокошин спрогнозировал "ядерные" отношения России и США

Шаг от бездны

Россия и США продлили на пять лет срок действия Договора о стратегических наступательных вооружениях СНВ-3, который истекал 5 февраля. Еще несколько месяцев назад судьба этого соглашения, ограничивающего ядерные арсеналы России и США, висела на волоске. При президенте Дональде Трампе, разрушившем многие важные для стратегической стабильности соглашения, его бы точно не продлили. Можно ли ожидать, что при новой администрации Джозефа Байдена положение дел в этой области изменится к лучшему?

«МК» попросил дать прогноз заместителя научного руководителя НИУ ВШЭ, экс-секретаря Совета Безопасности РФ, академика РАН Андрея Кокошина.


ПУСК РАКЕТЫ «БУЛАВА» С БОРТА ПОДЛОДКИ.
ФОТО: КАДР ИЗ ВИДЕО

— Андрей Афанасьевич, то, что Россия и США смогли договориться и пролонгировали СНВ-3 — это добрый знак?

— В принципе это важное событие в деле обеспечения международной безопасности, стратегической стабильности, особенно на фоне того, что имело место при администрации Трампа. Продление этого договора на пять лет без всяких условий — это то, чего добивалось российское руководство.
— Вы имеете в виду снижение вероятности ядерной войны между нами?

— Наличие такого соглашения в отношениях России и США, безусловно, играет определенную стабилизирующую роль. Однако одного его недостаточно для снижения шансов возникновения опасных конфликтных и кризисных ситуаций, которые могут обернуться ядерным противостоянием. Необходимы и многие другие меры, которые предлагаются российской стороной.

Многие американские эксперты отмечали, что в целом при Трампе увеличилась угроза спонтанной эскалации военного противостояния США с Россией и Китаем, вплоть до вероятности возникновения катастрофической ядерной войны.

Дональд Трамп едва ли не самый разрушительный, деструктивный президент в истории США применительно ко многим военно-политическим проблемам международной безопасности. Он сделал много такого, что нанесло серьезный ущерб американо-российским отношениям и почти свело на нет взаимодействие наших стран в чрезвычайно важных, принципиальных вопросах войны и мира. Трамп в значительной мере продемонстрировал свою неподготовленность как государственного руководителя ядерной сверхдержавы к ведению дел в этой сфере.


ФОТО: RU.WIKIPEDIA.ORG

— В Конгрессе США недавно обсуждали возможность импичмента Трампу, которого обвиняли в подстрекательстве к беспорядкам. Наверное, если уж и заслуживает он импичмента, то как раз за разрушение международной архитектуры стабильности и увеличение риска войны… Какие решения администрации Трампа нанесли наибольший ущерб стратегической стабильности?

— Начать с того, что представители Трампа на переговорах с Россией практически отказались от употребления понятия «стратегическая стабильность». И только сейчас, при новой администрации США, этот очень важный концепт возвращается в оборот в российско-американском взаимодействии.

В целом администрация Трампа нанесла большой урон стратегической стабильности, делу контроля над вооружениями. Разрушен ряд важнейших элементов договорно-правовой системы, формировавшейся десятилетиями ценой огромных усилий государственных деятелей, дипломатов, военных.

Администрация Трампа вышла в одностороннем порядке из советско-американского бессрочного Договора о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД) 1987 года, игравшего важную роль в деле контроля над ядерным оружием.

Если помните, администрация Трампа не шла на продление Договора СНВ-3 на пять лет, заблокировав его пролонгацию откровенно неприемлемыми для нашей страны требованиями, носившими подчас демагогический характер.

Имела место попытка шантажировать Россию, когда Белый дом поручил Пентагону оценить сроки оснащения стратегических бомбардировщиков, ракет подводных лодок и межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования ядерными боезарядами со складов сверх потолков, определенных СНВ-3. Как известно, СНВ-3 ограничивает количество развернутых ядерных зарядов у каждой из сторон до 1550.

Уже в конце президентства администрация Трампа вышла из многостороннего Договора по открытому небу 1992 года. В свое время, кстати, это соглашение инициировали сами Соединенные Штаты. Этот деструктивный шаг Трампа не одобрили даже его ближайшие союзники по НАТО и многие политики и эксперты в США.

Серьезный ущерб делу нераспространения ядерного оружия нанесло решение Трампа о выходе из Соглашения по совместному всеобъемлющему плану действий по ядерной программе Ирана, в подготовке которого большую роль сыграли Россия и Китай. Этот шаг Вашингтона опять же энтузиазма у европейцев не вызвал. Сейчас администрация Байдена рассматривает возможность возвращения США к соблюдению этого соглашения.

Трамп отказался от многих российских конструктивных инициатив. Например, от того, чтобы Россия и США выступили с совместным заявлением о предотвращении ядерной войны и ее недопустимости, о том, что в ядерной войне не будет победителей, хотя бы повторив то, что сделали в свое время Брежнев и Никсон, Горбачев и Рейган.

И этот список можно продолжать. Я скажу так: в совокупности масштабная деструктивная деятельность Трампа в военно-политической сфере международных отношений еще не получила должной оценки со стороны экспертов и политиков.

— Как думаете, чем руководствовался Трамп, ломая систему международных соглашений? В чем логика?

— Логика Трампа до конца не понятна. Некоторые эксперты считают, что он искренне верил в то, что демагогической угрозой гонки вооружений он заставит Россию «играть» по его правилам в военно-политической сфере. Об этом говорят, например, его заявления о том, что США знают, «как выигрывать гонку вооружений». Вспомним и его хвастливые заявления о наличии у США какого-то сверхсекретного оружия «супер-пупер», которого нет у России и КНР.

Можно предположить, что применительно к контролю над вооружениями сыграла роль крайне негативная позиция Трампа в отношении вообще всего того, что делала до него администрация Барака Обамы.

Трампом при поддержке значительной части Конгресса США были значительно увеличены американские военные расходы. И осуществил это Трамп, несмотря на рост у США и без того огромного бюджетного дефицита и государственного долга. На обслуживание госдолга американские налогоплательщики тратят сотни миллиардов долларов в год — сумму, соизмеримую с американским военным бюджетом.

Он настойчиво добивался и добился роста военных расходов некоторыми европейскими членами НАТО под предлогом необходимости противостоять России и Китаю. Аргументировал тем, что доля США в военных расходах НАТО слишком велика.

При Трампе в доктринальных военных документах США до более опасного уровня выросла роль ядерного оружия в военной политике и в то же время был понижен порог его потенциального применения. Баллистические ракеты подводных лодок «Трайдент II» начали оснащать так называемыми «маломощными» боезарядами.

Были сообщения о подготовке к возобновлению ядерных испытаний на территории США после почти 30-летнего перерыва. При этом администрация Трампа не стала обозначать приверженность ратификации Договора о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний, что имело место при администрации Обамы.

Трамп внес личный вклад в радикализацию американской политики в области противоракетной обороны (ПРО). Он с большим пафосом провозгласил задачу не только перехвата ракет противника средствами ПРО, но и уничтожения этих ракет еще до их старта.

При этом, правда, в официальном документе минобороны США пояснялось, что речь идет о такого рода политике применительно к «государствам-изгоям», к которым в США относят Иран и КНДР, и о «региональных ситуациях».

В отношении же России и КНР Пентагон декларировал сохранение традиционной политики сдерживания, направленной на защиту территории США от «крупномасштабных технологических угроз со стороны российских и китайских межконтинентальных баллистических ракет».

Администрация Трампа демонстрировала возврат к идее создания в перспективе ударных средств космического эшелона ПРО, чего не было ни при Бараке Обаме, ни при Джордже Буше-младшем.

Многие эксперты при этом отмечали, что говорить о появлении аналога программы «Стратегическая оборонная инициатива» — СОИ Рональда Рейгана — пока преждевременно. Американские политики, ученые, аналитики хорошо помнят, что программа СОИ при Рейгане так и не достигла сколько-нибудь значимых результатов, несмотря на огромные затраты. К тому же есть понимание, что эта рейгановская инициатива во многом была блефом, направленным против СССР...

Трамп с большой помпой создал Космические войска как еще один вид вооруженных сил США и продекларировал более агрессивную политику в военно-космической сфере, чем это имело место у его предшественника.

Космос был объявлен Соединенными Штатами, а затем и НАТО ареной возможных военных действий. Курс Трампа в этой области создал потенциальную угрозу качественно нового, значительно более опасного военного противостояния великих держав в космосе. При этом даже в США многие эксперты считают, что ведение боевых действий в космосе прежде всего опасно для самих США в силу их возрастающей зависимости от космических технологий связи, навигации, метеорологии, топогеодезии, разведки...

Более агрессивный характер, чем прежде, носили декларации Трампа относительно возможных боевых действий США в киберпространстве. Киберкомандованием вооруженных сил США была принята концепция «перманентной активности», с установкой на перенос борьбы в киберпространстве на вражескую виртуальную «территорию». Статус киберкомандования был повышен, его полномочия расширены.

Все эти действия соответствовали духу предвыборных установок Трампа. Они были в какой-то мере предсказуемы с учетом его личностных политико-психологических характеристик, особой склонности к радикальным решениям без оглядки на различные негативные и опасные последствия, склонности к блефу. Но не все эксперты обратили на это должное внимание.


ИНОСТРАННЫМ АТТАШЕ ПОКАЗЫВАЮТ РАКЕТУ 9М729 В РАМКАХ ДОГОВОРА РСМД. 23 ЯНВАРЯ 2019 ГОДА.
ФОТО: TSARGRAD.TV

— Вообще-то странно было наблюдать, как при Трампе, который несколько раз заявлял о желании поладить с Россией, наши страны дошли до критической черты в области военного противостояния.

— Возможно, Трамп действительно хотел какого-то улучшения отношений с Россией, но только на своих условиях, которые носили по многим параметрам весьма опасный характер для обеих сторон, в том числе для самих Соединенных Штатов.

Риторика самого Трампа в отношении России была менее жесткой, чем у многих других американских политиков, включая Джо Байдена. Но ряд деятелей из окружения Трампа, особенно госсекретарь Майкл Помпео, не скупились на антироссийские заявления.
К деструктивным действиям Трампа можно отнести интенсификацию полетов американских стратегических бомбардировщиков вблизи границ России и активизацию разведывательной деятельности с помощью самолетов и беспилотников. Военные корабли США стали чаще появляться вблизи наших берегов в Черном и Баренцевом морях, на Дальнем Востоке. Все эти действия США потребовали от России адекватных мер противодействия и нейтрализации.

Крайне опасный характер носили безответственные решения Трампа об ударах крылатыми ракетами по Сирии. При этом могли пострадать российские военнослужащие. Случись это, с высокой степенью вероятности последовали бы ответные силовые действия России.

Дальше — на Украину решением Трампа было поставлено летальное оружие, что остерегалась делать администрация Барака Обамы. В целом более интенсивным стало военное сотрудничество США с Украиной и Грузией, а также с Польшей и странами Балтии, имеющее явную антироссийскую направленность.

Наконец, лично Трамп инициировал и всячески педалировал враждебные России действия в отношении газопровода «Северный поток-2». Кстати, и в этом вопросе взгляды США и ряда европейских стран разошлись.

И этим не ограничивается перечень деструктивных действий Трампа в отношении России.

— Внутри США эту политику все поддерживали?

— Нет, такого рода действия не раз встречали активное противодействие со стороны целого ряда американских политиков и авторитетных экспертов и ученых, в том числе в Конгрессе США.

Они считали, что поведение администрации Трампа не отвечает прежде всего интересам самих США и чревато чрезмерной конфронтацией с Россией и Китаем, с самыми опасными последствиями.

Активным критиком Трампа по ряду военно-политических вопросов проявили себя нынешний президент США Джозеф Байден, а также ряд деятелей, вошедших в состав новой администрации. Байден, например, был против выхода США из Договора по открытому небу, Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, «ядерной сделки» с Ираном.

Показательным в формулировании альтернативы политике Трампа в отношении России можно считать открытое письмо 103 видных отставных политиков, дипломатов, ученых в августе 2020 года. Его подписали бывший первый замгоссекретаря Роуз Готтемюллер, экс-послы США в России Джон Хантсман, Томас Пикеринг, Джеймс Коллинз, Джон Байерли, бывший министр обороны США Уильям Перри, один из ведущих исследователей «РЭНД Корпорэйшн» Арнольд Горелик, бывший помощник президента США Томас Грэм, бывший замминистра обороны США, профессор Гарварда Грэм Аллисон и еще многие.

Эти деятели подчеркивали, что сложившееся положение дел в отношениях США с Россией не отвечает американским национальным интересам. Они призвали к тому, чтобы США наряду со сдерживанием России добивались и разрядки в отношениях с ней, вели бы с нашей страной «устойчивый диалог». По их мнению, необходимо ради общих интересов восстановить американо-российское лидерство в «управлении ядерным миром». В том числе они решительно выступили за безусловное продление Договора СНВ-3.

Российский сенатор Константин Косачев справедливо отмечал, что эти авторитетные авторы открытого письма отнюдь не какие-то «голуби», а просто рационально мыслящие деятели.

Справедливости ради скажем, что в этом письме содержится и ряд выпадов в адрес России, характерных сегодня для подавляющей части политического класса США.

Но в целом они продемонстрировали тогда более реалистичный подход к американо-российским отношениям, чем многие другие эксперты и политики.

— Как могут развиваться отношения России и США при новой американской администрации?

— От администрации Байдена можно ожидать более активной антироссийской политики на постсоветском пространстве и более высокой степени агрессивности во вмешательстве во внутренние дела России. Весьма вероятны деструктивные действия этой администрации против нашей страны и по другим направлениям, чреватые в том числе обострением военно-политической обстановки. Разумеется, все это должно встречать адекватное противодействие с нашей стороны, включая необходимые жесткие меры.

Но при этом имеются шансы добиться ряда важных результатов в сфере обеспечения стратегической стабильности, снижения вероятности ядерной конфронтации. Мы можем вместе сделать новые полезные шаги, чтобы отойти подальше от ядерной бездны.

Как подчеркивает руководство России, наша страна готова предпринимать на взаимоприемлемой и равноправной основе конструктивные усилия в этой области.

https://www.mk.ru/politics/2021/02/16/andrey-kokoshin-sprognoziroval-yadernye-otnosheniya-rossii-i-ssha.html

(no subject)

Депутат Госдумы ФС РФ А.А. Кокошин с председателем Восточного комитета германских промышленников Клаусом Мангольтом

На российско-германской встрече, посвященной сотрудничеству двух стран в промышленно-экономической сфере
Берлин, отель "Адлон", 2001 г.

Военный деятель крупного калибра (часть 2)

К 75-летию академика РАН Андрея Кокошина
Владимир Золотарев, Владимир Потапов

Об авторе: Владимир Антонович Золотарев – почетный профессор Военного университета МО РФ, действительный государственный советник Российской Федерации 1-го класса; Владимир Яковлевич Потапов – генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ.

Эта статья – окончание материала, опубликованного в «НВО» от 23.10.20.
________________________________________

В 2003 году в МГУ Андрей Кокошин
создал факультет мировой политики.
Фото с сайта www.aakokoshin.ru

Средства на оборонные НИОКРы, а тем более на закупки военной техники после распада Советского Союза были радикально, в разы сокращены одномоментно. И продолжали сокращаться, порой по нескольку раз в течение финансового года. Кокошину приходилось буквально биться в правительстве за финансовое обеспечение конкретных систем вооружений и многих предприятий разных уровней, причем не только головных, но и следующих уровней кооперации. Иногда в одиночестве, иногда при поддержке важных фигур в президентской администрации и в аппарате российского правительства.

Практически еженедельно Кокошин обращался к председателю правительства Виктору Черномырдину с просьбами о целевом финансировании конкретных программ вооружений и предприятий ОПК. Тот еще с советского времени недолюбливал оборонно-промышленный комплекс. Но деньги, нередко ругаясь при этом, обычно выделял. Хотя и не в тех объемах, которые были необходимы по гособоронзаказу.

Не раз Кокошин мужественно шел против течения, добиваясь убедительных по тем временам результатов по выколачиванию денег из правительства. В этом Кокошин опирался на сильную группу своих гражданских и военных помощников во главе с Владимиром Ярмаком. На Управление начальника вооружения (которое возглавлял сначала генерал-полковник Вячеслав Миронов, а затем генерал-полковник Анатолий Ситнов). На заместителей главкомов видов вооруженных сил и заместителей командующих родов войск по вооружению, начальников Главного ракетно-артиллерийского управления, Главного автобронетанкового управления.

Владимир Ярмак, высококвалифицированный инженер из отечественного ОПК, имел должный опыт работы с ВПК при Совмине СССР, что давало ему возможность эффективно отрабатывать важнейшие документы по военно-технической политике России, конструктивно взаимодействуя с руководителями предприятий ОПК, с генералами Минобороны разных уровней. Кроме того, Кокошин тесно сотрудничал с командующим Военно-космическими силами генерал-полковником Владимиром Ивановым и с заместителем начальника ГРУ ГШ генерал-лейтенантом Георгием Полищуком.

Одна из крупнейших проблем, с которой пришлось столкнуться Кокошину, состояла в том, что после распада СССР практически полностью было разрушено управление оборонно-промышленным комплексом. Был создан такой орган, как Госкомоборонпром, где трудилось немало высококвалифицированных и преданных делу специалистов. Но эта структура не обладала должными полномочиями и бюджетом.

Начиная с 1992 года оборонная наука и промышленность практически замкнулись на Министерство обороны России и на подчинявшиеся непосредственно Кокошину службы вооружения. Исключение составили атомная и космическая отрасли. Для реализации приоритетных программ под руководством первого заместителя министра обороны России требовалась напряженнейшая, высокоорганизованная работа тысяч генералов, адмиралов, офицеров и работников ОПК. Здесь Кокошин проявил себя как исключительно эффективный управленец, особенно с учетом крайне неблагоприятных условий, в которых ему приходилось действовать.

Кокошину приходилось буквально на ходу по-новому выстраивать отношения Минобороны России с оборонной промышленностью и наукой. Он плотно и продуктивно работал с такими выдающимися деятелями отечественного ОПК, как Марк Вайнберг, Владимир Дегтярь, Вениамин Ефремов, Герберт Ефремов, Борис Бункин, Юрий Бадалов, Гиви Джанджгава, Дмитрий Козлов, Николай Макаровец, Сергей Михеев, Давид Пашаев, Виктор Протасов, Михаил Решетнев, Михаил Симонов, Анатолий Савин, Игорь Спасский, Евгений Федосов, Александр Шарков, Аркадий Шипунов, Олег Шуляковский, Владимир Уткин и др.

Многие осведомленные люди в нашей стране, включая авторов этой статьи, убеждены, что во многом именно благодаря самоотверженной деятельности Кокошина удалось сохранить ядро отечественного оборонно-промышленного комплекса. Это обеспечило возможность активного и успешного перевооружения наших Вооруженных сил в последние годы. Мало кто из высокопоставленных деятелей России так целенаправленно и плодотворно занимался ОПК, как это делал Кокошин. Но много промышленных производств, от которых зависит ОПК, к сожалению, не выжило в тот период. Сверхусилий Кокошина и его соратников оказалось недостаточно.

Маршал Советского Союза Виктор Куликов в 2003 году писал: «В профессиональной военной среде, в оборонно-промышленном комплексе России известно, что при активном, а подчас и решающем участии А.А. Кокошина в тяжелейшие 1990-е годы были созданы многие важнейшие системы оружия, которые так важны для обеспечения обороноспособности России, нашей безопасности, нашего суверенитета».

В этот период Кокошину довелось стать одним из разработчиков важнейших федеральных законов «Об обороне», «О государственном оборонном заказе» и «О мобилизационной подготовке и мобилизации Российской Федерации».

Считаем весьма важным, что при формировании в 1992 году Министерства обороны РФ по инициативе Кокошина и генерала Гелия Батенина в структуре военного ведомства был создан Комитет по военно-технической политике (КВТП), сыгравший весьма значительную роль в создании научно-технического задела наших Вооруженных сил в военных технологиях и технологиях двойного назначения. Многие специалисты считают КВТП успешным аналогом знаменитого американского ДАРПа Агентства перспективных исследований Минобороны США.

Среди разработанных КВТП и реализованных в последующие годы программ особое место занимают «Интеграция СВТ» и «Багет», в рамках которых создавалась электроника для многих вооружений и систем управления, имеющихся сегодня в России. Одним из результатов реализации программы «Интеграция СВТ» стало создание серии высокопроизводительных отечественных микропроцессоров «Эльбрус». Это был основательный вклад в развитие «нерапортоемких» технологий и систем вооружений. Не были обделены вниманием Кокошина и КВТП также различные перспективные нетрадиционные технологии, которые были реализованы в системах вооружений сравнительно недавно.

В последние годы особенно стало понятно, насколько значительными оказались достижения команды военных и гражданских специалистов Минобороны под руководством Кокошина для обеспечения оборонной мощи страны. В неблагоприятные 1990-е годы был создан значительный задел под широкий спектр систем вооружений и технологий, определяющих сегодняшний облик Вооруженных сил РФ.

При этом Кокошин прилагал большие усилия к тому, чтобы развитие средств разведки, целеуказания, связи, радиоэлектронной борьбы и других «нерапортоемких» технологий не слишком отставало от развития ударных средств. В этом Кокошин и его соратники проявляли настойчивость и целеустремленность.

Кокошин предпринимал и действия, направленные на диверсификацию российских предприятий ОПК, на производство гражданской продукции, соизмеримой по сложности с военной техникой. В мае 1996 года Кокошин добился подписания президентом Борисом Ельциным указа «О создании промышленно-производственной базы по освоению углеводородных месторождений на континентальном шельфе Арктики».

Этот указ был подготовлен при участии Кокошина генеральным директором «Севмашпредприятия» Давидом Пашаевым и академиком Евгением Велиховым. В соответствии с этим указом головным предприятием по строительству платформ для добычи нефти и газа на арктическом шельфе становилось «Севмашпредприятие» – государственный центр атомного подводного судостроения.

Реализация этого указа имела большое значение для сохранения и развития этого крупнейшего судостроительного предприятия России. Сохранился кадровый и производственно-технологический потенциал для строительства столь нужных отечественному ВМФ атомных подводных лодок – многоцелевых и «стратегов». «Севмаш» успешно справился поставленной задачей, построив уникальную платформу «Приразломная» для компании «Газпромнефть-шельф». Это сложнейшее сооружение по своему технологическому уровню не уступает атомным подводным лодкам.

В международном военном и военно-техническом сотрудничестве Кокошин прозорливо сделал очень важный акцент на развитие отношений с двумя азиатскими гигантами – Китаем и Индией. Уже осенью 1992 года Кокошин совершил рабочий визит в КНР, результаты которого имели прорывной характер. Наряду с группой генералов Кокошина сопровождали несколько видных представителей российского ОПК. С этой поездки фактически началось развитие военно-технического сотрудничества России с Китаем. Несколько позднее Кокошин совершил аналогичную поездку в Индию.

В целом китайский и индийский рынки сыграли большую роль в спасении оборонно-промышленного комплекса России, чего и добивался Кокошин, активно развивая отношения с этими двумя странами.

Кокошин добивался установления глубоких партнерских отношений России с Китаем и Индией в военно-политической сфере. Нельзя не вспомнить, что в тот момент российская дипломатия в лице министра иностранных дел Андрея Козырева однозначно ориентировалась прежде всего на США.

В 1995 году Кокошин публично заявил о необходимости сотрудничества в рамках треугольника Россия–Китай–Индия. Идея этого треугольника в определенной мере реализуется в современных условиях, когда существует политико-дипломатический формат Россия–Индия–Китай, а Индия вошла в Шанхайскую организацию сотрудничества, где ведущая роль принадлежит России и Китаю.

В 1990-е годы Кокошин проявил себя как активный противник расширения НАТО на восток, выступая здесь единым фронтом с академиком Евгением Примаковым, занимавшим в 1990-е годы посты директора Службы внешней разведки, а позднее министра иностранных дел России.

В тот период и позже Кокошин предпринял ряд попыток продвинуть формулу национальной промышленной политики, отстаивая в правительстве интересы крупных высокотехнологичных диверсифицированных предприятий, НИИ и КБ, выступая по этим вопросам публично, направляя записки президенту Борису Ельцину и в правительство России. Но его усилия тогда, к сожалению, не увенчались успехом.

В 1990-е Кокошин эффективно выступал против неоправданной приватизации предприятий отечественного ОПК, часто обращаясь по этому жизненно важному вопросу к премьеру Виктору Черномырдину.


Академик Кокошин продолжает вести
активную научную работу.
Фото с сайта www.aakokoshin.ru

Кокошин достиг крупных результатов государственного значения за сравнительно недолгий период пребывания на постах секретаря Совета обороны, а затем секретаря Совета безопасности РФ. Он разработал и утвердил у президента Ельцина документ «Основы (концепция) государственной политики по военному строительству до 2005 года», касавшийся не только Минобороны, но и других российских силовых структур. В подготовке этого принципиально важного документа сыграло свою роль то, что Кокошин обладал высоким авторитетом среди российских силовиков.
Летом 1998 года Кокошин подготовил и детально обоснованный комплекс решений Совета безопасности РФ по долгосрочной ядерной политике России. Эта политика предусматривала развитие трехкомпонентной структуры стратегических ядерных сил, нестратегического ядерного оружия, ядерного оружейного комплекса. В этих решениях имелась как военно-политическая, так и военно-техническая, производственная и научная составляющие. Эти решения на многие годы вперед определили важное направление обеспечения национальной безопасности и обороноспособности России.

В том же 1998 году Кокошин совместно с главой Роскосмоса Юрием Коптевым добился принятия важного решения о создании баллистических ракет «Синева» разработки Государственного ракетного центра имени академика Макеева. Ракеты были предназначены для стратегических подводных ракетоносцев проекта 667БДРМ «Дельфин». Это позволило на длительный период сохранить в боеготовом состоянии морскую составляющую стратегических ядерных сил России – вплоть до нашего времени.

Несколькими годами ранее Кокошин при активном участии Главкомата ВМФ (особенно адмирала Валерия Гришанова) обеспечил выделение средств на капитальный ремонт ядра ракетоносцев этого типа.

Весьма высокую оценку работе Андрея Кокошина на посту секретаря Совета безопасности РФ вынес искушенный в вопросах обороны и безопасности начальник штаба Объединенных вооруженных сил государств – участников Варшавского Договора (1976–1989) генерал армии Анатолий Грибков.

Весьма плодотворной была и работа Кокошина в качестве депутата Государственной думы (1999–2011). Здесь он продолжил деятельность, связанную с промышленностью, особенно с ее высокотехнологичными сегментами, а также с внешней политикой России. В эти годы Кокошин многое сделал для развития в нашей стране, в частности, информационно-коммуникационных технологий и биотехнологий. Он уделял большое внимание таким организациям, как Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор» (возглавляемый в то время академиком Львом Сандахчиевым) и Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени Гамалеи (во главе с академиком Александром Гинцбургом). Эти два центра оказались весьма востребованными в условиях борьбы с коронавирусной пандемией. Как, впрочем, и 48-й ЦНИИ Минобороны России, о котором речь шла выше.

В 2008 году совместно с академиками Евгением Велиховым и Владимиром Бетелиным Кокошин обосновал и предложил правительству России национальную программу по развитию высокопроизводительных вычислений – суперЭВМ.

В Госдуме Кокошин выступил соавтором целого ряда федеральных законов. В том числе закона «О государственной поддержке инновационной деятельности в Российской Федерации», закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму» и др. Выступил инициатором и одним из разработчиков Федерального закона «О почетном звании Российской Федерации «Город воинской славы». Эту инициативу он выдвинул на Прохоровском поле во время празднования 60-й годовщины Курской битвы. Кроме того, Кокошин – один из авторов принципиально важных для национальной безопасности нашей страны поправок к закону «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений»

В октябре 2001 года Андрей Кокошин был одним из руководителей рабочей группы по международным вопросам, созданной решением президента Владимира Путина в рамках деятельности Госсовета. В состав этой рабочей группы вошли руководящие работники МИДа, Минобороны, ФСБ, СВР, Минэкономики и других федеральных органов власти на уровне заместителей руководителей ведомств.

Рабочей группой были выработаны принципиальные оценки новой международной обстановки, отработан ряд концептуальных положений для политики России в сфере международной безопасности, даны практические рекомендации, представленные в ряде докладов президенту Путину и Совету безопасности РФ. Был сделан принципиальный вывод об особой приоритетности для национальных интересов России отношений на постсоветском пространстве с концентрацией на этом направлении необходимых политических, интеллектуальных и материальных ресурсов.

Как председатель комитета Государственной думы по делам Содружества Независимых Государств и связям с соотечественниками Кокошин активно участвовал в становлении и развитии Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) и Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Таможенного союза Беларуси, Казахстана и России.

4 августа 2004 года Андрей Кокошин с сопровождавшими его лицами в Южной Осетии в районе села Сарабуки подвергся обстрелу грузинских спецназовцев, незаконно проникших на территорию Южной Осетии. К счастью, тогда никто не пострадал. Выступая по поводу этого инцидента в Госдуме 5 августа 2004 года и.о. министра иностранных дел Валерий Лощинин заявил: «Андрей Афанасьевич в этой очень непростой обстановке действовал исключительно правильно, решительно, хладнокровно и мужественно». Специалисты отмечали, что благодаря поездке Кокошина и его действиям в исключительно сложной обстановке удалось сорвать планы режима Михаила Саакашвили по проведению крупномасштабных силовых акций в зоне грузино-южноосетинского конфликта.

Другая весьма важная поездка Кокошина в должности председателя комитета Госдумы состоялась в мае 2005 года в Узбекистан. Это был трудный момент в жизни центральноазиатского государства. 12–13 мая 2003 года исламисты предприняли масштабную попытку насильственного захвата власти в Андижане; 13 мая узбекские силовики под непосредственным руководством президента Узбекистана Ислама Каримова ликвидировали этот мятеж. США и страны ЕС ввели санкции против Республики Узбекистан, потребовали внешнего расследования андижанских событий. В этот момент Кокошин находился в Киргизии, в Ошской области, на границе с Узбекистаном. Оттуда он был направлен высшим руководством России в Ташкент на встречу с Каримовым. Эта встреча, длившаяся почти четыре часа, стала убедительной демонстрацией российской морально-политической поддержки руководству Узбекистана в его активной борьбе с терроризмом на постсоветском пространстве.

Как депутат Думы от Ярославской области Кокошин проделал большую работу по восстановлению ряда памятников культурно-исторического наследия России: храма Петра и Павла в Ярославле, Успенского собора в Ростовском кремле, Спасо-Яковлевского монастыря в Ростове Великом, работу по берегоукреплению в районе памятников в Рыбинске и Угличе и т. п.

Немало внимания Кокошин уделял промышленным предприятиям области, особенно связанным с выполнением гособоронзаказа и выпуском гражданской наукоемкой продукции.

Больше 30 лет Кокошин работал над книгой, посвященной Александру Андреевичу Свечину, нашему выдающемуся военачальнику и военному теоретику, человеку, которого называют «русским Клаузевицем».

Кокошин ставит Свечина по ряду параметров выше Клаузевица. Свечин предвидел начало и ход Второй мировой войны, предлагал единственно верную стратегию Красной армии для первого периода будущей войны. Кокошин обоснованно подчеркивает, что, если бы эта стратегия была реализована, удалось бы предотвратить тяжелейшие многомиллионные потери. Выход этой книги в свет в 2013 году один из крупнейших отечественных военных историков, ученый с мировым именем Олег Ржешевский назвал в «Российской газете» событием государственного значения.

Среди ярких научных достижений Кокошина мы могли бы отметить разработку концепции «реального суверенитета» в современной системе мировой политики. Разработку комплекса вопросов политологии и социологии военной стратегии, проблем соотношения стратегического ядерного и неядерного сдерживания в российской политике национальной безопасности. Теоретическую и прикладную разработку вопросов соотношения политики и военной стратегии, вопросов стратегического управления в военной сфере, проблем ядерных конфликтов в международных отношениях, ряда вопросов истории Великой Отечественной войны.

Многие труды Кокошина осуществлялись в плодотворном содружестве с профессиональными военными, в том числе с авторами данной статьи. Совместно с одним из них Кокошину довелось не раз заниматься вопросами истории Великой Отечественной войны. Совместно с другим автором, а также генералом армии Юрием Балуевским, начальником Генштаба ВС РФ в 2004–2008 годах, были выпущены работы по вопросам новейших тенденций в военном искусстве под воздействием международно-политических и военно-технологических факторов.

Многие книги Кокошина переведены на иностранные языки и изданы за рубежом. В последние годы особенно велик интерес к творчеству Андрея Афанасьевича в Китае, где изданы пять его книг, в том числе «Стратегическое управление» (трижды в разных переводах и издательствах) и «Социология и политология военной стратегии».

Кокошин неоднократно выступал с лекциями перед китайскими военачальниками и учеными, работающими в военно-политической сфере. Очевиден крупный вклад автора в развитие научной мысли в области военной политологии. Он знаменует собой пятое поколение разработок в ХХ–XXI веках проблем военной стратегии.

Весьма значительным событием в политологии и в военной науке последних лет стало появление фундаментального, очень насыщенного труда академика Кокошина «Вопросы прикладной теории войны». В последнем разделе этого труда Кокошин, кроме всего прочего, весьма обоснованно обратился к теме эскалации войн и вооруженных конфликтов. Это чрезвычайно важная разработка Кокошина, способствующая предотвращению спонтанной эскалации боевых действий, которая чревата необратимыми катастрофическими последствиями.

С 2003 по 2019 год Андрей Кокошин весьма успешно возглавлял созданный им факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова. При создании этого факультета с приветствием к нему обратился президент Владимир Путин. Научную и образовательную деятельность факультета не раз высоко оценивали министр иностранных дел России Сергей Лавров и секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев.

С октября 2019 года Андрей Кокошин – заместитель научного руководителя НИУ ВШЭ, руководитель научного Центра перспективных исследований национальной безопасности России, где трудятся и гражданские и военные специалисты высокого уровня. Он также возглавляет кафедру международной безопасности факультета мировой политики МГУ имени Ломоносова. Продолжает активно и плодотворно работать над комплексом сложных междисциплинарных проблем национальной и международной безопасности. Работы Кокошина и его коллег по Центру перспективных исследований неизменно получают высокую оценку заинтересованных органов государственной власти России и научного сообщества.

Продолжающийся жизненный путь Андрея Афанасьевича Кокошина – уникальное сочетание плодотворной деятельности государственного деятеля, подлинного патриота своей страны с серьезнейшим научным творчеством, имеющим большое теоретическое и прикладное значение.

Свое 75-летие академик Кокошин, шестой секретарь Совета безопасности РФ, встречает в полном расцвете творческих сил. Мы от души желаем Андрею Афанасьевичу крепкого здоровья и новых больших свершений на благо нашей Родины и отечественной науки.

https://nvo.ng.ru/realty/2020-10-29/1_1115_kokoshin.html

Военный деятель крупного калибра (часть 1)

К 75-летию академика РАН Андрея Кокошина
Владимир Золотарев, Владимир Потапов

Об авторе: Владимир Антонович Золотарев – почетный профессор Военного университета МО РФ, действительный Государственный советник Российской Федерации 1-го класса; Владимир Яковлевич Потапов – генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ.
________________________________________

В начале 1990-х годов профессиональная карьера
Андрея Кокошина получила стремительное развитие.
Фото РИА Новости

26 октября 2020 года исполняется 75 лет со дня рождения Андрея Афанасьевича Кокошина – выдающегося ученого, государственного и военного деятеля крупного калибра, сделавшего очень много для нашей страны.

Андрей Афанасьевич родился в семье офицера-фронтовика Афанасия Михайловича Кокошина, участника Парада Победы 1945 года. Вадим Владимирович Чудов, брат мамы Кокошина, также участник Великой Отечественной войны, был известным на Балтике военно-морским офицером-катерником, он успешно воевал и в морской пехоте. От дяди Андрей Афанасьевич во многом унаследовал свою особую любовь к Военно-морскому флоту.

Андрей Кокошин в 1969 году окончил факультет приборостроения прославленного МВТУ имени Н.Э. Баумана, бывшего в то время фактически частью мощного оборонно-промышленного комплекса СССР. До поступления в МВТУ работал учеником токаря, позднее токарем в авиационном ОКБ им. А.С. Яковлева. Окончил с золотой медалью школу рабочей молодежи. Фундаментальное образование Бауманки, природный талант, усердие и пытливость во многом предопределили весьма неординарный жизненный путь Андрея Афанасьевича.

После окончания МВТУ Кокошин некоторое время работал в Центральном штабе студенческих строительных отрядов при ЦК ВЛКСМ. Затем учился в аспирантуре Института США и Канады АН СССР, который в то время возглавлял академик АН СССР Георгий Арбатов – офицер-фронтовик, до этого работавший консультантом секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова.

Длительное время Андрей Кокошин руководил отделом военно-политических исследований Института США и Канады, в котором работали генералы Николай Ломов, Михаил Мильштейн, Валентин Ларионов и др.

Эти профессионалы высокого уровня дали многое Кокошину для понимания советской военной политики, отечественного военного искусства. Формировался особый – кокошинский – критико-аналитический взгляд на вопросы и проблемы.

Генерал-полковник Николай Ломов в годы Великой Отечественной войны занимал должность заместителя начальника Главного оперативного управления Генерального штаба РККА, неоднократно докладывал Иосифу Сталину обстановку на фронтах. Ломов был соратником таких выдающихся военачальников, как Маршал Советского Союза Александр Василевский, генералы Алексей Антонов, Сергей Штеменко.

Генерал-лейтенанту Михаилу Мильштейну довелось побывать на посту исполняющего обязанности начальника разведки Западного фронта под командованием генерала армии Георгия Жукова.

Генерал Валентин Ларионов был одним из основных авторов фундаментального труда «Военная стратегия» под редакцией Маршала Советского Союза Василия Соколовского. Кокошин неоднократно во второй половине 1980-х годов выступал соавтором Ларионова в ряде важных трудов по военно-политическим проблемам.

В 1980-е годы вышли такие основательные труды Кокошина, как «США: за фасадом глобальной политики» и «В поисках выхода: военно-политические проблемы международной безопасности». Широко известной стала его книга «Братья Кеннеди», написанная в соавторстве с Анатолием Громыко. Она давала отечественному читателю важные знания об американской политической системе.

Позднее в качестве заместителя директора Института США и Канады Кокошин курировал работу отдела военно-политических исследований. А также лаборатории искусственного интеллекта и математического моделирования, созданной решением вице-президента АН СССР Евгения Велихова, выдающегося ученого-физика, отвечавшего за оборонные исследования советской Академии наук.

Эти два подразделения хорошо взаимодействовали с Центром оперативно-стратегических исследований (ЦОСИ, позднее ЦВСИ) Генштаба Вооруженных сил СССР во главе с генерал-полковником Варфоломеем Коробушиным.

В упомянутой лаборатории под руководством Кокошина были разработаны компьютерные модели стратегической стабильности, переданные вскоре для дальнейшего применения в Генеральный штаб ВС СССР.

У Кокошина в те годы установились рабочие отношения с начальником советского Генерального штаба генералом армии Михаилом Моисеевым, с видным генштабистом и крупным военным ученым генералом Махмудом Гареевым, с первым зампредом Военно-промышленной комиссии (ВПК) при Совете Министров СССР Владимиром Кобловым, с руководящими работниками оборонного отдела ЦК КПСС, с рядом генеральных конструкторов ОПК.

В соавторстве с генералом армии Владимиром Лобовым Кокошин опубликовал тогда важную работу по военно-стратегическим предвидениям выдающегося отечественного военного теоретика Александра Свечина.

Велихов познакомил Кокошина с легендарным ученым-ядерщиком, трижды Героем Социалистического Труда Юлием Харитоном, с дважды Героем Социалистического Труда Борисом Бункиным, с Героем Социалистического Труда генерал-лейтенантом Анатолием Басистовым (возглавлявшим фирму, создававшую московскую систему ПРО А-135), с рядом создателей мощных советских лазеров.

Товарищеские отношения установились у Кокошина в эти годы с первым заместителем министра оборонной промышленности Евгением Витковским, который познакомил его с заместителем министра обороны СССР по вооружению генерал-полковником Вячеславом Мироновым. В 1992 году Вячеслав Миронов в Минобороны России станет начальником вооружения, непосредственным подчиненным Кокошина, на которого тот всегда мог полностью опереться. Для отношений этого авторитетнейшего военного и Кокошина немаловажным было то, что Миронов перед поступлением в Военную артиллерийскую инженерную академию им. Ф.Э. Дзержинского окончил четыре курса МВТУ имени Н.Э. Баумана.

Вообще в судьбе Кокошина важную роль играло то обстоятельство, что он окончил МВТУ имени Н.Э. Баумана, выпускники которого образовали своего рода «бауманское товарищество». Выпускников МВТУ было немало на руководящих постах в отделах ЦК КПСС, в Совмине, особенно в ВПК Совмина, в руководстве многочисленных НИИ и КБ советского ОПК. И они тесно взаимодействовали при решении вопросов обороны страны.

При поддержке ВПК при Совмине СССР и оборонного отдела ЦК КПСС решением Секретариата ЦК КПСС у Андрея Кокошина в кабинете был установлен аппарат спецсвязи – «кремлевка». В то время практически ни у кого из заместителей директоров академических институтов таких аппаратов не было. Этим же решением было выделено дополнительное помещение в центре Москвы для работы курируемых им подразделений.

В декабре 1987 года Андрей Кокошин был избран членом-корреспондентом АН СССР при активной поддержке со стороны ученых-естественников.

Кокошину его умудренные реальным опытом управления в военно-технической и оборонно-промышленной сфере наставники из ВПК и оборонного отдела ЦК КПСС объяснили, что есть «рапортоемкие» и «нерапортоемкие» системы и технологии. К «рапортоемким» они относили ракеты, танки, крупные боевые корабли, ударные самолеты и т.п. «Нерапортоемкими» считались средства радиоэлектронной борьбы и вообще разнообразная электроника, многие средства связи, средства разведки и целеуказания и т.п. При этом эти опытные оборонщики отмечали, что именно «нерапортоемкие» технологии и системы в значительной мере, а иногда и решающим образом определяли реальную боевую эффективность Вооруженных сил. Эта классификация запомнилась Кокошину.

В 1980-е годы обострились проблемы обеспечения стратегической стабильности в отношениях СССР и США. Одним из проявлений этого было выдвижение президентом США Рональдом Рейганом в 1983 году «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ) и соответствующей программы НИОКР по созданию широкомасштабной системы противоракетной обороны со ставкой на космические эшелоны ПРО и оружие направленной энергии. Эти планы были крайне негативно и даже нервозно восприняты в СССР.

Вопрос о советском ответе на СОИ стал предметом масштабных дебатов в Советском Союзе, в военном ведомстве и в оборонно-промышленном комплексе, с участием ученых АН СССР и выходом на высший политический уровень.

В СССР многие годы действовала традиция отвечать на американские вызовы в военной сфере симметричными мерами, часто не считаясь с затратами. В то же время в 1980-е годы ряд ученых, генералов, деятелей ВПК выступили за «асимметричный ответ», понимая всю тяжесть «симметричной» гонки вооружений для СССР и осознавая реальные проблемы на пути создания лазерного и пучкового оружия, эффективных космических боевых станций. Видное место в этой группе занимал академик Евгений Велихов. Дебаты между сторонниками асимметричного и симметричного подходов подчас приобретали острый характер.

В конечном итоге официально в СССР была принята стратегия «асимметричного ответа». Были разработаны соответствующие программы НИОКР. Но многое в СССР в то время реально делалось и в симметричном варианте. С широким спектром технологий «асимметричного ответа» Кокошину позднее пришлось иметь дело в Министерстве обороны РФ. Это касалось, в частности, различных средств преодоления ПРО противника, обеспечения боевой устойчивости группировок стратегических ядерных сил и др.

Группа советских ученых во главе с Велиховым проделала огромную и сложную научно-исследовательскую работу, прежде всего связанную с воздействием потенциальной противоракетной обороны на стратегическую стабильность – как в закрытом, так и в открытом варианте. Последнее было совсем необычно для Советского Союза. Правой рукой Велихова в этой деятельности был Кокошин.


Опытно-исследовательские учения ПВО
сухопутных войск «Оборона-92». Руководитель
учений, 1-й заместитель министра обороны
Андрей Кокошин (справа) за рычагами
боевой машины.
Фото РИА Новости

Вопреки некоторым сообщениям СМИ ни Велихов, ни Кокошин не выступали в качестве экспертов при подготовке соглашения по ограничению и сокращению вооружений. Их деятельность была сосредоточена на серьезных научных исследованиях проблем стратегической стабильности, обеспечения надежного сдерживания в политике СССР.
Окончательное решение по комплексу вопросов стратегической стабильности, в том числе в открытом варианте, опиралось на позицию генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова, с которым неоднократно встречался Велихов. Андропов очень хорошо понимал важность информационного противоборства по этим вопросам.

Решением политбюро ЦК КПСС группе Велихова было поручено проведение на длительной основе неафишируемых семинаров, дискуссий с американскими учеными – группой членов Национальной академии наук США и Федерации американских ученых – по целому ряду вопросов обеспечения стратегической стабильности и международной безопасности с позиций серьезных научных исследований. И с советской, и с американской стороны в ней приняли участие ряд крупнейших ученых, в том числе такие нобелевские лауреаты, как Александр Прохоров и Чарльз Таунс.

Группа Велихова хорошо разбиралась в том, как проходили острые дебаты в США вокруг СОИ и советско-американского Договора по ПРО 1972 года. В Соединенных Штатах в 1980-е годы было много влиятельных и активных противников СОИ и сторонников сохранения Договора по ПРО. Они были твердо убеждены в том, что такая позиция соответствует подлинным национальным интересам США.

Противники СОИ и сторонники сохранения Договора по ПРО в тот период времени в конечном итоге добились перевеса, несмотря на то что Рейган был очень популярным президентом и на НИОКР по СОИ были истрачены десятки миллиардов долларов американских налогоплательщиков (что более чем устраивало сотни конкретных лабораторий и компаний военно-промышленного комплекса США).

Позднее появились убедительные данные, что СОИ во многом была блефом, попыткой вынудить Советский Союз к гонке вооружений в невыгодной для него сфере. Об этом в 1990-е годы открыто говорили бывший министр обороны США Каспар Уайнбергер и помощник президента по национальной безопасности Роберт Макфарлейн. Рейган же, возможно, действительно верил во всемогущество американской науки и техники. Программа СОИ, беспрецедентно масштабная и амбициозная, не произведя на свет декларированных результатов, была свернута в 1992–1993 годах.

Уроки реализации СОИ, борьбы вокруг нее, научные, аналитические аспекты этой борьбы важны и в наше время. Во многом не утерял своей значимости и ряд научных исследований, которые в то время были проведены Велиховым, Кокошиным и их коллегами. Особенно это относится к коллективной междисциплинарной монографии «Космическое оружие: дилемма безопасности», опубликованной на русском и английском языках в 1986 году.

Велихов и Кокошин занимались и проблемой предотвращения гонки вооружений между СССР и США применительно к противоспутниковому оружию нового поколения. Во многом с подачи Велихова генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов на встрече с группой сенаторов США заявил в 1983 году об обязательстве не выводить первым в космическое пространство какие-либо виды противоспутникового оружия, пока другие государства, в том числе США, будут воздерживаться от вывода в космос подобного оружия. Андропов предложил также радикальным образом решить вопрос о противоспутниковом оружии: договориться о ликвидации уже имеющихся противоспутниковых систем и запрещении создания новых. Эта линия руководства СССР была должным образом оценена активными и влиятельными противниками создания конкретной противоспутниковой системы с использованием тяжелого истребителя Ф-15 и ракеты «СРЭМ-Альтаир» (аналогичная система с использованием МиГ-31 и ракеты «бункинской фирмы» разрабатывалась и в Советском Союзе).

Эта политика СССР в конечном итоге полностью сработала. Конгресс США, несмотря на мощнейшее давление администрации Рейгана, через два года полностью перекрыл финансирование испытания противоспутниковой системы на платформе Ф-15 даже после первых ее испытаний.

Это было крупное достижение. Оно стало возможным благодаря пониманию масштабов опасности для обеспечения стратегической стабильности нового этапа противоборства двух государств в противоспутниковом оружии, знания реального механизма принятия решений в США.

Надо сказать, что противников гонки вооружений в этой области в СССР было немало. В их числе был Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, ряд крупных руководителей и работников ВПК и оборонного отдела ЦК КПСС.

Этот прецедент сохраняет свое значение и в современных условиях, когда еще более остро стоит вопрос о военном противостоянии в космосе, особенно после известных действий администрации Дональда Трампа в этой сфере.

Мы считаем, что приход в 1992 году Андрея Кокошина на пост первого заместителя министра обороны был в значительной мере подготовлен его плодотворной деятельностью по обеспечению обороны и безопасности нашей страны в предыдущие годы.

За назначение Андрея Кокошина министром обороны России активно ратовала авторитетная Лига содействия оборонным предприятиям во главе с видным деятелем ОПК в сфере радиоэлектронной борьбы Алексеем Шулуновым. Близко знавшие Кокошина отмечали качества блистательного организатора, вдумчивого и рассудительного руководителя, действующего на твердой основе подлинного патриотизма. Такого рода оценки полностью разделяют и авторы этой статьи.

В Министерстве обороны Кокошин установил тесное взаимодействие с такими начальниками Генштаба, как Виктор Дубынин и сменившим его Михаилом Колесниковым. (Здесь следует заметить, что вопреки некоторым утверждениям Колесников не принимал участия в планировании первой чеченской войны, практически не имели к этому отношения и другие замы министра обороны.) Большую помощь Кокошину в освоении премудростей управления Вооруженными силами оказал такой авторитетный генерал, как начальник Главного оперативного управления Генштаба Виктор Барынькин, а также его заместитель Юрий Балуевский.

Хорошие рабочие отношения были у Кокошина с заместителями министра обороны: генералами Георгием Кондратьевым, Владимиром Топоровым, Борисом Громовым. А с генерал-полковником Валерием Мироновым, одним из наиболее профессиональных военачальников нашей страны, обладавшим большим и ценным боевым опытом, они вскоре подружились. Валерий Миронов как заместитель министра обороны курировал кадровую службу и высшие военные учебные заведения.

Виктор Дубынин, пользовавшийся огромным и заслуженным авторитетом в военной среде, решительно и безоговорочно поддержал Кокошина на одной из первых коллегий Минобороны в 1992 году, когда Кокошин представлял проект первой Государственной программы вооружений РФ. И вообще Дубынин оказал Кокошину неоценимую поддержку во врастании в военную среду. Именно на Дубынина и Колесникова, Генштаб в целом, а также на главкомов и главкоматы, на упомянутых заместителей министра обороны легла основная тяжесть сбережения наших Вооруженных сил от еще более глубокого упадка, от того, чтобы они прошли точку невозврата.

Кокошин и Колесников были наиболее загруженными из числа руководителей военного ведомства в тот период. Через первого заместителя министра обороны и начальника Генштаба в год проходило примерно одинаковое количество документов: по 28–29 тыс., в подавляющем большинстве с высокими грифами секретности. Это намного превосходило число документов, проходивших через министра обороны.

Вопросами реформирования Вооруженных сил России ни Кокошину, ни Дубынину, ни Колесникову в этот период практически заниматься не пришлось (в чем их не раз упрекали некоторые СМИ). Созданное специально под эту задачу Управление по военной реформе министр обороны генерал армии Павел Грачев подчинил лично себе.

Министр атомной промышленности Виктор Михайлов, открыто позиционировавший себя как ястреб, года полтора-два присматривался к Кокошину, а затем стал активно знакомить его с делами ядерного оружейного комплекса России. Михайлову важна была поддержка Кокошина по некоторым вопросам в правительстве РФ, и он ее полностью получил. Кокошин близко познакомился с такими выдающимися деятелями этого комплекса, как академики Юрий Трутнев, Евгений Аврорин, Радий Илькаев. Академик Трутнев (наряду с Евгением Примаковым) несколько позднее публично выступил в поддержку Кокошина при избрании его в действительные члены РАН.

Хорошо разбираясь во внешней и внутренней политике США, Кокошин в отличие от многих других представителей политической элиты России не строил в 1990-е годы никаких иллюзий относительно будущего американо-российских отношений. Он исходил из того, что в правильном выстраивании этих отношений на равноправной и взаимовыгодной основе для России необходимо иметь достаточно мощные и дееспособные Вооруженные силы, начиная с сил и средств стратегического ядерного сдерживания. В своем прогнозировании международных отношений Кокошин кроме всего прочего опирался на опыт своего общения с такими выдающимися отечественными дипломатами, как Анатолий Добрынин, Юлий Воронцов, Александр Бессмертных и др.

Уже тогда Кокошин исходил из того, что для нашей страны очень важно иметь и средства стратегического неядерного сдерживания, прежде всего за счет высокоточного дальнобойного оружия в обычном оснащении. Фактически уже тогда Кокошин был первым глашатаем формулы стратегического неядерного сдерживания в военной политике России, которое он считал важным для обеспечения деэскалации конфликтов. Для этого он уделял большое внимание созданию крылатой ракеты повышенной дальности для стратегических бомбардировщиков Х-101. При этом Кокошин выступал и выступает именно за дополнение стратегическим неядерным (предъядерным) сдерживанием ядерного сдерживания, а не за замену ядерного сдерживания неядерным.

Кокошин приложил значительные усилия для сохранения потенциала Минобороны России в разработке средств защиты от бактериологического оружия, защитив от закрытия соответствующие структуры, в том числе 48-й ЦНИИ. Это было непростым делом, поскольку указания по этому вопросу в Министерство обороны шли сверху. Этот институт, как известно, сыграл важную роль уже в наши дни в разработке вакцины «Спутник V» в условиях пандемии коронавируса.

Кокошин в целом добился сохранения системы научно-исследовательских институтов военного ведомства, несмотря на поползновения некоторых должностных лиц Минобороны в направлении их «оптимизации». Это было крайне важно для научного обоснования усилий Минобороны в оперативно-стратегической и военно-технической сферах.

В первую очередь на плечи Кокошина легла и тяжесть реализации им же во многом и сформулированной военно-технической политики России. Благодаря такой политике наши Вооруженные силы в современных условиях оснащены межконтинентальными ракетами «Тополь-М» и «Ярс», стратегическими подводными ракетоносцами типа «Борей», крылатыми ракетами Х-101, Х-102, «Калибр», комплексами «Искандер», фронтовыми бомбардировщиками Су-34, ударными вертолетами Ми-28Н, Ка-50 («Черная акула») и Ка-52 («Аллигатор»), зенитно-ракетными комплексами С-400, новейшими средствами радиоэлектронной борьбы, разведки и целеуказания и др. Тогда была заложена и основа системы космической навигации ГЛОНАСС.

В немалой степени усилиями Кокошина была осуществлена доработка системы противоракетной обороны А-135, которая в современных условиях трансформируется в более совершенную систему А-235.

По рекомендации генерал-полковника Вячеслава Миронова и генерального директора «НПО машиностроения» Герберта Ефремова (выпускника МВТУ имени Н.Э. Баумана) Кокошиным было принято решение о продолжении финансирования разработки гиперзвукового планирующего крылатого блока для перспективных межконтинентальных баллистических ракет, что в современных условиях реализовалось в системе «Авангард».

В один из самых сложных моментов 1990-х годов в обеспечении вооружений и военной техники электронно-компонентной базой по инициативе академика Велихова Кокошину и его соратникам удалось на средства Минобороны в короткие сроки создать специальное производство микроэлектроники, которое на определенный период сыграло критически важную роль в обеспечении техники для наших Вооруженных сил электронно-компонентной базой.

За время пребывания Кокошина на посту первого заместителя министра обороны было достроено значительное число крупных кораблей для нашего ВМФ. Среди них малошумные многоцелевые атомные подводные лодки, эсминцы, большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко». Особенно выделяется тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий». Строители этого мощного корабля, флагмана ВМФ России, заслуженно назвали Кокошина его крестным отцом.

На «Петре Великом» в ходе его строительства Кокошин побывал не менее двух десятков раз. Кокошин исходил из того, что именно на этом крупном корабле сосредоточен сложнейший комплекс новейших вооружений, что этот корабль будет исключительно важен, в том числе для подготовки кадров для нашего будущего ВМФ. Он понимал, что надводные корабли такой сложности и мощи после «Петра Великого» нам не скоро доведется вводить в строй. К тому же достройка этого корабля, по замыслу Кокошина и его соратников (прежде всего адмиралов Валерия Гришанова и Михаила Барскова), позволила сохранить ядро кадров кораблестроителей не только на Балтийском заводе, но и на других верфях Санкт-Петербурга, откуда активно привлекались инженеры и рабочие на Балтийский завод.

Авторы этой статьи не могут не подчеркнуть, что все эти весьма впечатляющие, а в чем-то и экстраординарные результаты были достигнуты Кокошиным и его соратниками в неимоверно тяжелых и сложных условиях безудержной инфляции, непрекращающегося уменьшения ВВП и федерального бюджета, диктата Международного валютного фонда.

https://nvo.ng.ru/realty/2020-10-22/1_1114_kokoshin.html

Президиум российской Академии военных наук об А.А.Кокошине как ученом и военном деятеле

В своем поздравлении А.А. Кокошину с 75-летием Президиум российской АВН подчеркнул следующие его достижения в научной сфере, в области практического обеспечения обороноспособности нашей страны:
"Гордимся тем, что Вы являетесь членом нашего военно-научного сообщества и высоко ценим Ваш вклад в развитие взаимосвязанной и сбалансированной государственной политики в области военного строительства, развития стратегических ядерных сил наземного и морского базирования, ядерного оружейного и военно-промышленного комплекса в целом.
Многие достижения в укреплении обороноспособности страны связаны именно с Вашим деятельным участием, глубоким пониманием насущных потребностей и реальных возможностей России, умением найти их выверенный баланс и спланировать все, что нужно для достижения поставленной цели, добиться необходимого результата.
Вам, академику РАН, профессору и доктору наук, благодаря Вашему организаторскому таланту и высочайшему профессионализму, трудолюбию и целеустремленности, удалось создать всемирно известную научную школу, разработать теоретические и прикладные аспекты в области военно-политических, социально-экономических и технологических аспектов международной и национальной безопасности. Изданные Вами книги по проблемам устойчивости военно-стратегического равновесия и стратегической стабильности получили широкую международную известность и признание.
Мы благодарны Вам за Ваш неоценимый вклад в развитие военной науки и постоянное внимание к делам нашей Академии".

Государственный ракетный центр имени академика В.П.Макеева о достижениях А.А.Кокошина

В своем обращении к А.А. Кокошину в связи с его 75-летием 26 октября 2020 г. руководство "ГРЦ Макеева" отмечало следующее:
"Выдающийся учёный с мировым именем в области политологии, крупнейший специалист по проблемам устойчивости военно-стратегического равновесия, Вы внесли неоценимый вклад в обеспечение стратегической стабильности в мире. Ваши научные труды по анализу стратегического равновесия ядерных супердержав в многополярном мире обеспечивают интеллектуальное превосходство России в процессе взаимодействия с другими субъектами мировой политики по ключевым вопросам войны и мира. Вся Ваша деятельность характеризирует Вас как истинного патриота нашей Родины".

Из поздравления руководства Холдинговой компании"Ленинец" академику А.А.Кокошину в связи с 75-летием

Из поздравления руководства Холдинговой компании "Ленинец" академику А.А. Кокошину в связи с его 75-летием

В поздравлении руководства ХК "Ленинец", являющейся одним из крупнейших предприятий ОПК России, специализирующейся в области радиоэлектроники, говорится следующее:
"Ваша биография - пример преданного и самоотверженного служения России.
Глубокие разносторонние знания, интеллектуальный потенциал, организаторский талант, чувство нового, высокие человеческие качества явились прочной основой Вашей плодотворной деятельности на ответственных государственных постах Первого заместителя Министра обороны Российской Федерации, секретаря Советов обороны и Совета безопасности России, а впоследствии Депутата Государственной Думы РФ.
Всегда в Ваших действиях ярко проявлялись принципиальность, высочайшая ответственность за порученное дело, умение предложить чёткую и ясную позицию по ключевым вопросам развития экономики, социальной политики и обороны страны.
Имя Андрея Афанасьевича Кокошина - патриота нашей Родины, человека с активной жизненной позицией, кавалера множества государственных и общественных наград и званий пользуется заслуженным авторитетом и уважением в нашем городе, стране и за рубежом".

В поздравлении руководства ХК "Ленинец", являющейся одним из крупнейших предприятий ОПК России, специализирующейся в области радиоэлектроники, говорится следующее:
"Ваша биография - пример преданного и самоотверженного служения России.
Глубокие разносторонние знания, интеллектуальный потенциал, организаторский талант, чувство нового, высокие человеческие качества явились прочной основой Вашей плодотворной деятельности на ответственных государственных постах Первого заместителя Министра обороны Российской Федерации, секретаря Советов обороны и Совета безопасности России, а впоследствии Депутата Государственной Думы РФ.
Всегда в Ваших действиях ярко проявлялись принципиальность, высочайшая ответственность за порученное дело, умение предложить чёткую и ясную позицию по ключевым вопросам развития экономики, социальной политики и обороны страны.
Имя Андрея Афанасьевича Кокошина - патриота нашей Родины, человека с активной жизненной позицией, кавалера множества государственных и общественных наград и званий пользуется заслуженным авторитетом и уважением в нашем городе, стране и за рубежом".

Приветствие руководства Государственного научного центра РФ "ВНИИ авиационных материалов"

Приветствие руководства Государственного научного центра Российской Федерации "Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов" А.А. Кокошину в день его 75-летия

"Академик РАН, доктор исторических наук, профессор, специалист мирового уровня в области политических, социально-экономических и технологических аспектов международной безопасности, свою жизнь Вы посвятили служению интересам Отечества.
В России и за рубежом Вас знают как выдающегося ученого и мудрого государственного деятеля, оказавшего значительное влияние на развитие международных отношений, укрепление оборонного, научного и промышленного потенциала нашей страны. Под Вашим руководством был разработан ряд важнейших федеральных законов, государственных программ и концепций военной стратегии России, в том числе по вопросам ядерных вооружений. Блестящий профессионал, Вы курировали создание таких систем вооружений, как межконтинентальная баллистическая ракета «Тополь-М», истребитель-бомбардировщик Су-34, ракетный комплекс «Искандер».
С Вашим именем связано активное налаживание партнерских отношений с Китаем и Индией в военно-политической сфере. Ваша деятельность на посту секретаря Совета безопасности РФ не только способствовала сохранению реального суверенитета России, но и заложила основы политической стабильности страны на годы вперед. Вы принимали активное участие в создании и развитии ЕврАзЭС, ОДКБ, Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси.
Высочайший профессионализм, колоссальный опыт, дальновидность и преданность делу снискали вам незыблемый авторитет и огромное уважение коллег".