Эксперты обсудили итоги саммитов "группы семи", НАТО, ЕС-США и Россия-США

Центр перспективных исследований национальной безопасности России НИУ ВШЭ и Российский Совет по международным делам провели круглый стол по обсуждению итогов саммитов "группы семи", НАТО, ЕС-США и Россия-США под председательством академика РАН А.А. Кокошина, бывшего секретаря Совета безопасности РФ.
По итогам российско-американской встречи на высшем уровне выступил заместитель министра иностранных дел России С.А. Рябков.
В круглом столе приняли участие видные отечественные гражданские и военные ученые и эксперты. В том числе: Ю.Н. Балуевский, В.И. Бартенев, Е.П Бужинский, М.С. Гусман, Д.А. Данилов, В.И. Есин, С.А. Караганов, А.В. Кортунов, К.М. Ремчуков, С.М. Рогов. На нем присутствовали представители аппарата Совета безопасности РФ, Управления Президента РФ по внешней политике, Министерства обороны РФ (Генштаба ВС РФ), члены Совета Федерации ФС РФ.
Эксперты отметили, что на встречах в графстве Корнуолл и Брюсселе получил закрепление наметившийся ранее тренд на ре-идеологизацию внешней политики США и перенос акцентов на противостояние "демократий" и "автократий". Это осмысленная долгосрочная стратегия Соединенных Штатов, призванная консолидировать государства, которые будут готовы поддержать такое бинарное видение нарождающейся системы мировой политики. В ходе круглого стола отмечалось, что возможности такой консолидации у США и их ближайших союзников могут оказаться ограниченными.
Данная стратегическая установка нашла свое реальное воплощение, в частности, на саммите НАТО. Главной его целью стала демонстрация восстановления "трансатлантического единства", отказа от «коммерческого» подхода Д. Трампа к НАТО. Были обсуждены контуры новой стратегической концепции НАТО, которую договорились принять на следующем саммите Альянса в Испании в 2022 г., и перспектив взаимоотношений НАТО с РФ и КНР.
Эксперты обратили внимание на нацеленность администрации Дж. Байдена на проведение Саммита демократий (до конца текущего года), отраженная в заявлении по итогам саммита США-ЕС.
Отмечалось, что первое зарубежное турне Дж. Байдена отразило определенную эволюцию его внешнеполитических установок. В момент его прихода к власти Байден предполагал строить свою внешнеполитическую стратегию вокруг трех ключевых тем - коронавирус, климат и Китай. Однако в последние месяцы наметились признаки выстраивания определенной иерархии приоритетов в этом треугольнике.
В частности, на направлении борьбы с изменениями климата Дж. Байден постепенно начал несколько отыгрывать назад. Позиция, основанная изначально на жесткой критике Д. Трампа и заимствовании элементов климатической программы Б. Сандерса и его сторонников, начинает корректироваться. В том числе меняется отношение к сланцевым углеводородам.
Есть все основания полагать, что в реализации климатической повестки США будут, скорее, выступать в роли ведомого, тогда как ведущая роль будет принадлежать европейским странам и отчасти союзникам США в Восточной Азии.
Тема соперничества с Китаем, напротив, вышла на передний план. Турне Дж. Байдена в полной мере продемонстрировало высокую степень сфокусированности Вашингтона на противостоянии с КНР. Отмечалось, что на саммитах "группы семи", НАТО и США-ЕС о Китае еще никогда не говорилось настолько подробно и в таких тонах.
В коммюнике саммита "семерки", к примеру, наряду с выражением готовности к сотрудничеству с КНР в борьбе с изменением климата и уменьшением биоразнообразия были включены резкая критика Китая по проблемам прав человека в Синцзяне и Гонконге. В Пекине это обоснованно воспринимается весьма негативно.
В тексте декларации Брюссельского саммита НАТО 2021 г. Китай упоминается целых 10 раз (тогда как двумя годами ранее упоминался лишь единожды). При этом КНР впервые обвиняется в проведении политики, идущей в разрез с принципами Вашингтонского договора 1949 г., быстром и непрозрачном наращивании ядерного арсенала, слиянии гражданского и военного секторов, проведении совместных с Россией военных учений и т.д.
В материалах саммита США-ЕС обозначены намерения тесно консультироваться и сотрудничать в реализации сходных многомерных подходов к Китаю, которые сочетают в себе элементы сотрудничества, соперничества и "системного противоборства" (systemic rivalry). Они отмечают такие внутренние проблемы КНР, как СУАР, Тибет, Гонконг, ситуацию в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях, и, конечно, же «тайванскую проблему», обвиняя Китай в проведении якобы политики экономического принуждения и дезинформационных кампаний.
Очевидную антикитайскую (и антироссийскую) направленность можно усмотреть и в одном из ключевых практических решений саммита США-ЕС - о создании Американо-европейского совета по торговле и технологиям, который, по-видимому, будет активно заниматься вопросами ужесточения контроля над передачей технологий.
Однако, как отмечали ряд экспертов, добиться полной мобилизации Европы на борьбу с Китаем в ходе соответствующих встреч у американского лидера не получилось. - Европейским странам-членам НАТО гораздо привычнее, удобнее и дешевле противопоставлять себя России (именно "агрессивные действия" РФ рассматриваются в Брюссельской декларации как угроза №1), а не КНР. Говорилось о том, что интерес к активизации усилий в Индо-Тихоокеанском регионе есть, по сути, лишь у Франции и Великобритании.
Ряд экспертов обратили внимание на то, что на саммите НАТО США удалось добиться включения в итоговую декларацию и пунктов о приравнивании инцидентов в космическом и кибернетическом пространствах к актам вооруженного нападения, требующих задействования статьи 5 Вашингтонского договора 1949 г. При этом говорилось о том, что внимательное прочтение этой статьи позволяет предположить отсутствие автоматизма в принятии решений НАТО по такого рода военно-политическим вопросам.
На саммите РФ-США стороны продемонстрировали готовность, признавая объективно существующий "ценностный разрыв", искать пути решения проблем, представляющих взаимный интерес. Отмечалось, что саммит в Женеве прошел в предельно деловом, заземленном, предметном ключе. Вместе с тем быстрого прогресса на каждом из этих направлений ожидать вряд ли стоит.
Вашингтон в конечном счете согласился с предложением Москвы сделать совместное заявление о стратегической стабильности, подтвердив классическую формулу о том, что в ядерной войне не может быть победителей и она никогда не должна быть развязана. Эксперты отмечали, что такое заявление последовательно отказывалась принимать администрация Д. Трампа. Была закреплена идея начать профессиональный диалог по проблематике стратегической стабильности. Причем речь на данном этапе идет именно о диалоге, а не о переговорах.
Определенное внимание на саммите Россия-США уделялось весьма актуальной проблеме кибербезопасности. Эта тема тоже станет предметом специального диалога между РФ и США.
Эксперты отмечали высокую степень военно-политической активности США и их союзников вблизи границ России, опасный, дестабилизирующий характер этой деятельности.
Говорилось о стремлении Вашингтона наращивать интенсивность противоборства с Россией (и Китаем) в «серой зоне», с использованием преимущественно широкого спектра невоенных средств, не доводя дела до прямого использования военной силы. Отмечалось, что прямое использование военной силы США и их союзниками против России может иметь общие катастрофические последствия, что осознается в западных столицах.
Академиком С.М. Роговым в ходе круглого стола были представлены ряд аналитических разработок, касающихся сил общего назначения и обычных вооружений (в том числе высокоточного дальнобойного оружия), нестратегического ядерного оружия противостоящих сторон.
Отмечалось, что США и другие западные страны будут наращивать свои усилия на постсоветском пространстве, направленные против интересов России. Администрация Дж. Байдена нацелена увеличить помощь многим странам постсоветского пространства – зачастую в несколько раз. В абсолютных значениях более всего увеличивается помощь Украине, Грузии, Молдове и Армении. Увеличивается и помощь странам Центральной Азии, что связано в том числе с развитием ситуации на афганском направлении.
* * *
В ходе круглого стола отмечалось, что пристального внимания заслуживают опасные и провокационные действия США и их союзников по НАТО на украинском направлении. Обращает на себя внимание на то, что в коммюнике по итогам Брюссельского саммита НАТО Украине (как и Грузии) было уделено довольно много внимания. Одновременно в этом документе параллельно акцентируется необходимость проведения Киевом реформ, соблюдения критериев членства, интенсификации борьбы с коррупцией и т.п. Отмечалось, что такого рода формулировки являются достаточно дежурными и они уже повторялись ранее в различных заявлениях и документах.
Ряд экспертов обратили внимание на то, что никакой "дорожной карты" присоединения Украины к Альянсу с четко обозначенными в ней этапами и сроками, чего добивается нынешняя украинская власть, в Брюсселе принято не было.
Это объясняется рядом экспертов продолжающимся сопротивлением ключевых европейских государств – Франции и ФРГ, линия которых на противодействие членству Украины в НАТО может сохраниться и в будущем, в том числе после предстоящих в Германии выборов. По-видимому, для ряда ведущих стран Европы прием Украины в НАТО является "пересечением красной линии", рельефно обозначенной руководством России, самым серьезным образом угрожающим коренным интересам европейской безопасности.
В арсенале США и их союзников имеются и другие инструменты воздействия на ситуацию – это и наращивание поставок вооружений на Украину, и активизация переподготовки вооруженных сил Украины, и предоставление ей Соединенными Штатами статуса «Основного союзника вне НАТО». Присвоение этого статуса дает основания осуществлять льготные поставки американских вооружений из запасов в соответствующие страны, размещать на их территории склады с американскими вооружениями и военной техникой, вовлекать их в проведение совместных оборонных НИОКР и др.
На круглом столе говорилось о том, что Верховная Рада в свое время обращалась к США с просьбой о присвоении Украине данного статуса в 2017 г., но развития эта тема тогда не получила – администрация Д.Трамп включила в число «основных союзников США вне НАТО» лишь Бразилию. Украинский парламент готовится осенью направить обращение в Вашингтон повторно.
Отмечалось, что в американском Конгрессе в настоящий момент весьма сильны антироссийские/проукраинские настроения. В этой связи следует обратить особое внимание на законопроект о сотрудничестве с Украиной в области безопасности, который был внесен в Сенат на фоне эскалации напряженности на Украине и уже прошел через комитет по международным отношениям. Хотя напрямую о присвоении статуса «Основного союзника вне НАТО» речи в нем не идет, предполагается как раз наделить Украину некоторыми наиболее важными привилегиями.
Все это, отмечалось экспертами, носит дестабилизирующий характер, не соответствующий интересам мирного разрешения проблем на этом направлении. Экспертами в том числе говорилось о том, что различная военная помощь со стороны США и других членов НАТО может стимулировать повышенную военную активность украинской власти, вплоть до масштабного применения военной силы в отношении ЛНР и ДНР. Упомянута была подобная ситуация 2008 года, когда режим Саакашвили решил осуществить агрессию в отношении Южной Осетии и находившихся там российских миротворцев. Этому шагу предшествовала довольно масштабная военная помощь США Грузии, которая создала в Тбилиси ощущение полной поддержки Вашингтоном его силовых действий. Известно, что это обернулось российской операцией по принуждению Грузии к миру, практически полному скоротечному разгрому грузинских военных формирований, во многом подготовленных американскими советниками и инструкторами.

О внезапности 22 июня 1941 года

Андрей Кокошин, Владимир Золотарев, Александр Шляхтуров, Владимир Потапов

Статья "Подлость не была внезапной" 15 июня 2021 г.

Представляем авторов
Кокошин Андрей Афанасьевич - академик РАН, 6-й секретарь Совета безопасности РФ; Золотарев Владимир Антонович - доктор юридических наук, доктор исторических наук, генерал-майор в отставке; Потапов Владимир Яковлевич - генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ; Шляхтуров Александр Васильевич - кандидат военных наук, генерал-полковник в отставке, бывший начальник Главного разведывательного управления Генштаба Вооруженных сил РФ - заместитель начальника ГШ ВС РФ

22 июня 1941 года на нашу страну, на наши Вооруженные силы обрушился удар нацистского вермахта огромной силы. Новости
Преступные цели руководства гитлеровской Германии в войне против нашей Родины включали в себя уничтожение Советского Союза как государства, захват его богатств и земель, истребление наиболее активной части населения, прежде всего представителей партийных и советских органов, интеллигенции, славян, евреев и всех тех, кто вел борьбу против агрессора. Остальным гражданам было уготовано либо изгнание в Сибирь без средств к существованию, либо участь рабов арийских хозяев.
Партийно-государственное руководство Советского Союза и командование Красной армии и Красного флота, вся страна готовились к широкомасштабной войне, и она в принципе не была неожиданной (внезапной). На протяжении многих лет в СССР были предприняты огромные усилия по развитию промышленности в целом и ее оборонных отраслей, по разработке и производству вооружений и военной техники по всему необходимому в тот период спектру. Многие отрасли были созданы ударным, сверхнапряженным трудом в нашей стране в первые пятилетки практически с нуля. Предметом постоянных забот высшего советского руководства было строительство Вооруженных сил, обеспечение престижа военной службы, обеспеченности военнослужащими. И.В. Сталин большое внимание уделял непосредственно развитию авиации, танков, артиллерии.
У советской оборонной промышленности, армии и флота перед войной оставалось множество проблем, подчас весьма сложных и острых, болезненных, которые в значительной мере были известны соответствующим руководителям, но наиболее рельефно вскрылись после начала войны. В целом же можно констатировать, что накануне Второй мировой войны, ставшей для нас Великой Отечественной войной, в военно-техническом, промышленно-экономическом и морально-политическом отношении наша страна оказалась гораздо лучше подготовлена, чем Российская империя перед Первой мировой войной. Но нам в 1941-1945 годах пришлось иметь дело и с гораздо более мощным и опасным противником, чем были для России Германская и Австро-Венгерская империи в 1914 году.
Оценивая положение дел с подготовкой нашей страны к войне, не следует забывать и о таких событиях (второй половины 1930-х годов), как массовые незаконные репрессии, в том числе в Вооруженных силах и в оборонной промышленности и науке, в органах госбезопасности, в наркомате иностранных дел и других, которые не могли не нанести серьезного ущерба усилиям Советского Союза по обеспечению должной обороноспособности. Ответственность за репрессии в первую очередь несут Сталин и ряд других высших руководителей страны.
Хотя война по большому счету была ожидаемым событием, само нападение гитлеровской Германии, формы и масштабы развернувшихся на западе нашей страны военных действий характеризовались высокой степенью внезапности - не только тактической и оперативной, но и стратегической. Опаснейшим противником в результате была захвачена стратегическая инициатива. Вермахту удалось нанести поражение первому стратегическому эшелону, а также значительный урон бомбардировочной авиацией и второму эшелону РККА, захватить огромную территорию. Под угрозой оказалось само существование нашего многовекового государства и нашего народа.
Наша страна одержала выдающуюся победу над самой зловещей силой мировой истории
Один из лучших полководцев в истории нашего Отечества К.К. Рокоссовский писал о том, что осуществление вермахтом внезапности в таких масштабах имело ошеломляющий характер и создало состояние шока в наших войсках, "не подготовленных к этому". Он справедливо отмечал, что этому способствовал целый ряд причин политического и военного порядка, которые относились ко времени, "отдаленному от начала войны".
Среди проявлений внезапности для наших Вооруженных сил, как справедливо отмечал генерал армии М.А. Гареев, было то, что войска приграничных округов в целом не были заблаговременно приведены в боевую готовность и до начала гитлеровского нападения не заняли позиций для обороны.
В то же время огромное значение для понимания трагических событий 1941 года имеет не просто факт внезапного нападения, а нераспознанность предельно радикального характера политических и военно-стратегических целей Гитлера, находившихся под сильнейшим воздействием его идеологии, недопонимание высшим командованием РККА уровня военного искусства вермахта. Нельзя недооценивать и масштабную дезинформационную деятельность Берлина. Сыграли свою роль и принципиальные ошибки в выборе военной стратегии РККА, в дислокации советских войск на Западе, наличие серьезнейших проблем в состоянии Красной армии, в положении дел с получением, анализом и донесением разведданных до лиц, принимающих решения.
* * *
Национал-социализм продемонстрировал нечасто встречающееся в мировой истории устойчивое и планомерное следование в политике и в военной сфере идеологемам, сформулированным Гитлером в его программной книге "Майн кампф". В ней были весьма откровенно сформулированы основные задачи Германии в захвате "жизненного пространства" на Востоке. Конкретные установки на уничтожение Советского Союза отражались в серии речей Гитлера на различных встречах с руководителями нацистской партии, вермахта, в выступлениях руководителей Третьего рейха. В некоторых случаях их содержание становилось известно советским разведчикам, о чем они докладывали в центр.
Необходимо было глубже и детальнее исследовать авантюристические действия Берлина в таких ситуациях, как ввод немецких войск в Рейнскую область, аншлюс Австрии, захват Чехословакии, агрессия против Польши. Многое свидетельствует о том, что абсолютный характер войны гитлеровской Германии против СССР - войны на уничтожение - был не сразу распознан в Кремле.
Следствием неадекватных представлений о будущей войне явилась в том числе неготовность органов гос управления и военного руководства СССР к началу Великой Отечественной войны.
В фундаментальном современном труде российских ученых по истории войны отмечается что "мучительный поиск оптимальных форм государственного и военно-стратегического руководства с началом Великой Отечественной войны занял непозволительно много времени - более полутора месяцев".
Маршал Победы Георгий Константинович Жуков в своих "Воспоминаниях и размышлениях" сделал исключительно важное, честное признание относительно событий 22 июня 1941 года: "Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не предполагался".
Внезапность нападения была ошеломляющей и создала состояние шока в наших войсках
Это было следствием недопонимания высшим командованием РККА достигнутого к этому времени вермахтом уровня военного искусства не только на тактическом и оперативном уровне, но и на уровне стратегическом. Отражением этого было не соответствовавшее действительности заявление наркома обороны С.К. Тимошенко в декабре 1940-го на совещании командного состава РККА: "В смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не несет ничего нового".
Непонимание нового характера военной стратегии вермахта, того, как может начаться война с Германией, отразилось на замысле и сценариях двух военных игр, которые проводились в наркомате обороны вскоре после декабрьского (1940 г.) совещания в Москве.
Дезинформация в отношении советского партийно-государственного руководства была беспрецедентной по размаху и изощренности. В этих усилиях принимали участие непосредственно Гитлер, Риббентроп, Геббельс, немецкое высшее военное командование, разведслужбы Третьего рейха. Дезинформация, как писал член-корреспондент Академии военных наук С.Н. Першуткин, распространялась с помощью многообразных инструментов и форм: за счет личных встреч советских и германских представителей, публикаций в прессе, распространяемых слухов… К встречам можно отнести и переговоры В.М. Молотова с Гитлером и Риббентропом в Берлине в ноябре 1940 года. Характер тем, поднимавшихся немецкой стороной, позволяет с высокой степенью уверенности говорить, что это был акт дезинформации - в первую очередь в силу того, что в этот момент полным ходом шла интенсивная разработка планов нападения на СССР. Директива Гитлера № 21 (план "Барбаросса") была подписана вскоре после отъезда Молотова из Берлина.
С.Н. Першуткин обоснованно писал, что Берлин вел тонкую психологическую игру, для того чтобы убедительно объяснить советской стороне многочисленные данные о военных приготовлениях Третьего рейха у границ Советского Союза. Формула применения прямого силового давления на СССР, предъявления того или иного ультиматума Кремлю, относительно которых говорилось в западной печати и в сообщениях наших дипломатов и разведчиков, полностью вписывалась в проводимую до этого политику нацистской Германии по отношению к ряду других европейских государств.
В определенной мере к дезинформации и дезориентации советского руководства и военного командования можно отнести высокий уровень открытости применительно к посещению советскими делегациями (комиссиями) сотен предприятий военной промышленности и военных объектов в Германии в 1939-1940 годах. Такая открытость была призвана создать у советской стороны впечатление о позитивных намерениях Германии в отношении СССР. При этом в Берлине были уверены в том, что в Советском Союзе не успеют до нападения Германии на СССР освоить те военно-технические средства, которые демонстрировались советским специалистам и которые было разрешено по довольно широкому спектру закупать советской стороне.
В целом дезинформация Берлина оказалась, к величайшему сожалению, полностью нераспознанной.
Можно с уверенностью сегодня говорить о том, что одним из важнейших факторов, способствовавших успеху внезапности со стороны вермахта было практическое игнорирование советским руководством и высшим командованием РККА вопросов обороны в стратегическом масштабе.
У значительной части командного состава Красной армии доминировал культ наступления. Культ наступательной стратегии, наступательных действий на всех уровнях военного искусства присутствовал в силу определенных идеологических установок партийно-государственного руководства СССР.
Глубокая разработка вопросов активной стратегической обороны (с переходом ее в контрнаступательные действия, трансформирующиеся в общее наступление) для Красной армии практически остановилась, в том числе под влиянием разгрома школы выдающегося русского военного теоретика А.А. Свечина, учиненного М.Н. Тухачевским в 1932 году.
Ставка на немедленное наступление после начала войны в значительной мере обусловила дислокацию сил Красной армии на Западе, прежде всего на Белостокском и Львовском выступах. Такая конфигурация оказалась крайне невыгодной перед лицом внезапных наступательных действий вермахта. В непосредственной близости от границы были сосредоточены основные силы первого стратегического эшелона РККА, которые к моменту начала войны не были обеспечены оборонительными сооружениями, находившимися в разной стадии строительства.
Есть ряд свидетельств того, что имелись альтернативы такому расположению наших войск. Это относится, в частности, к предложениям Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова относительно дислокации основных сил западных округов на старой государственной границе за линией мощных укрепрайонов.
Общепризнано, что после советско-финской войны наши Вооруженные силы оказались в сложном положении, что осознавало и партийно-государственное руководство, и высшее военное командование. Об этом, в частности, шел серьезный разговор на совещании под председательством И.В. Сталина. В выступлении на нем 17 апреля 1940 года Сталин, в частности, говорил о том, что у нас практически нет культурного, квалифицированного командного состава.
Жесткие, нелицеприятные оценки состояния РККА и наркомата обороны были сделаны в акте приема дел от наркома обороны К.Е. Ворошилова С.К. Тимошенко (декабрь 1940 г.). На том же декабрьском совещании 1940 года начальник Генштаба РККА К.А. Мерецков особо отмечал недостаточную оперативную подготовленность и военную культуру высшего командного состава, штабов высокого уровня, проблемы с боевой и оперативной подготовкой авиации, с вопросами вождения крупных современных авиационных и механизированных соединений…
Весьма важной причиной серьезных проблем в РККА был быстрый рост численности Красной армии ввиду явного нарастания военной угрозы для СССР. Возник острейший дефицит квалифицированных военных кадров. Эта проблема усугублялась тем существенным ущербом, который был нанесен нашей армии и флоту массовыми репрессиями.
Масштабные усилия наркомата обороны, Генштаба, поддерживаемые и направляемые высшим руководством Советского Союза, демонстрировали стремление как можно скорее повысить боеспособность наших Вооруженных сил, обеспечить должный уровень оперативной и боевой подготовки, морально-политической подготовки, их технической оснащенности. При этом РККА подверглась исключительно масштабной реорганизации, которая могла дать свои плоды только за пределами 1941 года. Все современные авторитетные авторы указывают, что такое решение было принято на основе неверно определенных сроков начала войны.
Одним из важнейших элементов этой реорганизации должно было стать создание 30 гигантских мехкорпусов (более чем по 1000 танков в каждом). Им предназначалась исключительно важная роль в будущей войне. К началу войны большая часть формируемых мехкорпусов оказалась таковыми лишь на бумаге. Особенно это было характерно для 20 мехкорпусов, которые начали формироваться в феврале-марте 1941 года. Создание этих мехкорпусов потребовало ликвидации танковых бригад, ломки многих других организмов Сухопутных войск РККА. Бригады же были только-только созданы и сколочены перед этим вместо ликвидированных в одночасье, после скоропалительных и непродуманных решений лета 1939 года, якобы "громоздких" и трудно управляемых танковых корпусов (по 560 танков).
По выражению Маршала Советского Союза М.В. Захарова, менее чем за два года были осуществлены две "коренных ломки войсковых организмов", с разворотом на 180%. Такие развороты далеко не лучшим образом характеризуют практику принятия важнейших для государства и армии решений в предвоенные годы.
Советская военная и политическая разведслужбы непосредственно перед Великой Отечественной войной проходили стадию активного восстановления после репрессий 1937-1938 годов. Они при этом претерпели значительную реорганизацию: военная разведка в 1940-м, а политическая - в 1941-м.
В 1939-1940 годах военную разведку возглавлял сталинский выдвиженец молодой летчик Герой Советского Союза И.И. Проскуров, не имевший до этого никакого опыта работы в разведке. Новичком был и глава политической разведки П.В. Фитин. Оба этих молодых руководителя, несмотря на отсутствие профессиональных знаний и навыков, проявили себя как энергичные, умные офицеры, хорошие организаторы. В июле 1940-го Проскурова сменил генерал-лейтенант Ф.И. Голиков, который имел значительный опыт службы и на командных, и на политических должностях, но к разведке до назначения на должность ее руководителя никакого отношения не имел. Голиков в своих усилиях по восстановлению стратегической военной разведки в значительной мере продолжил то, что делал Проскуров.
До Проскурова и Фитина в результате репрессий было уничтожено значительное число высокопрофессиональных разведчиков, в том числе целый ряд руководителей этих разведслужб. Так, в военной разведке перед Проскуровым были расстреляны подряд четыре ее руководителя. В обеих разведслужбах были репрессированы сотни сотрудников центрального аппарата и разведчиков, работавших "в поле". На место репрессированных пришли молодые, неопытные сотрудники, которым пришлось в экстренном порядке осваивать эту сложнейшую профессию, требующую многолетних целенаправленных усилий по овладению ею.
Особенностью механизма использования развединформации в СССР в тот период было то, что весьма значительная ее часть поступала высшему руководству страны в сыром, не отработанном аналитиками. Нет никаких свидетельств, что разведывательную информацию кто-то анализировал и систематизировал в непосредственном окружении Сталина и других высших руководителей страны.
Советские разведчики добывали обильную информацию с риском для жизни. Но ценнейшие сведения переплетались с данными непервостепенного порядка, достоверная информация с дезинформацией. Все это, минуя потенциальные фильтры, проходило в значительных объемах прямо "наверх". У партийно-государственного руководства и военного командования создавалась запутанная картина, не позволявшая делать адекватные выводы.
При этом делались крупные ошибки в оценке возможностей вермахта. С одной стороны, значительно завышалась общая численность танков (более чем в 3 раза) и самолетов, число дивизий, с другой - неверно оценивалось соотношение сил вермахта на Западе и Востоке; в том числе, по приводимым видным историком военной разведки Кондрашовым данным, почти в три раза завышалось число немецких дивизий, нацеленных против Англии (122 дивизии; на деле их было 41). Последнее, возможно, давало основание Сталину считать, что вермахт по-прежнему нацелен прежде всего на разгром Англии, а не на Советский Союз.
Значительная часть информации разведслужб давала весьма объемную, хотя зачастую и противоречивую картину нарастания угрозы агрессии со стороны нацистской Германии именно к лету 1941 года. Имелись в этой информации различные варианты оперативно-стратегических планов вермахта и различные возможные сроки нападения Третьего рейха на Советский Союз. Эти сведения нуждались в детальном анализе и обобщении с вариативными прогностическими выводами.
В целом политическая и военно-стратегическая разведки СССР добились весьма значительных результатов - особенно с учетом того состояния, в котором они оказались в период, непосредственно предшествующий предвоенному периоду. По-видимому, это был максимум того, чего могли достичь наши разведслужбы на тот момент.
Свой долг перед Родиной разведчики выполнили. Но положение дел с анализом гитлеровских планов в отношении судьбы СССР (в том числе с отфильтровыванием дезинформации), с пониманием того, с каким противником придется иметь дело в будущей войне, в значительной мере девальвировало их героические усилия.
Оценивая значение информации, поступавшей из других источников, можно отметить важность того, что давали по своим каналам разведорганы пограничных войск НКВД, оперативная разведка западных военных округов. Имелась информация и от радиоразведки. Особенно значимой такая информация была в недели, непосредственно предшествовавшие нападению Германии на СССР.
Исключительно важная информация с точки зрения распознавания приближения момента нападения Германии на СССР об активизации разведывательной деятельности в Советском Союзе немецкой стороны весной-летом 1941 года поступала по линии контрразведывательных органов госбезопасности. Шла также информация по линии НКВД о нарастающих масштабах проникновения в наше воздушное пространство самолетов немецкой авиации (чему "сверху" в целом было дано указание не препятствовать, чтобы "не провоцировать" Берлин).
Вся совокупность такой информации должна была бы в том или ином аналитическом межведомственном (надведомственном) центре сопрягаться с информацией стратегической политической и военной разведки, с информацией, поступающей по каналам наркомата иностранных дел, с разработками ученых… Этого, к сожалению, у нас накануне 22 июня 1941 года не было предусмотрено.
* * *
Потребовались огромные усилия и жертвы всей нашей страны, в том числе ее высшего руководства, военного командования, для того, чтобы нейтрализовать последствия внезапного нападения опаснейшего противника, чтобы вырвать у него стратегическую инициативу. Неоднократно были продемонстрированы Красной армией выдающиеся образцы военного искусства. Наша страна, наши Вооруженные силы в конечном итоге одержали выдающуюся победу над самой зловещей и мощной силой мировой истории, внесли решающий вклад в спасение человеческой цивилизации.

https://rg.ru/2021/06/15/gitler-ispolzoval-vse-gnusnejshie-metody-pri-napadenii-22-iiunia-1941-goda.html

А.Кокошин представляет оценку поведения Н.С.Хрущева в Карибском кризисе

А.Кокошин представляет оценку поведения Н.С. Хрущева в Карибском кризисе одним из крупнейших отечественных дипломатов Г.М.Корниенко

Г.М. Корниенко: "Неизбежность той реакции со стороны Кеннеди, с которой столкнулся Хрущев, когда на Кубе были обнаружены тайно доставлявшиеся туда советские ракеты средней дальности, на мой взгляд, обусловливалась главным образом тем, что Хрущев совершенно не принял во внимание психологический фактор, сыгравший определяющую роль в такой реакции.
В свою очередь это упущение объясняется тем, что Хрущеву вообще было свойственно, особенно в последние годы его пребывания у власти, пренебрежительное отношение к экспертным знаниям и к мнениям людей, которые располагали такими знаниями и имели свое мнение. Сейчас известно, что он проигнорировал имевшиеся у А.И. Микояна сомнения насчет разумности размещения ракет на Кубе и высказанную А.А. Громыко уверенность в том, что такой шаг вызовет «политический взрыв» в Вашингтоне. Известно и то, что Хрущев не прислушался к мнению кубинских руководителей, которые, лучше него понимая психологию американцев, предлагали не делать тайны из намерений разместить ракеты на Кубе. Я уж не говорю о том, что никто не удосужился поинтересоваться мнением советского посла в США (или хотя бы заранее поставить его в известность). Будь это сделано, смею думать, что посольство довольно точно предсказало бы реакцию Вашингтона на планировавшееся размещение ракет и особенно на то, каким обманным образом это предполагалось делать". - См.: Корниенко Г.М. "Холодная война". Свидетельство ее участников. М.: ОЛМА ПРЕСС, 2001. С. 113-114.

О главном уроке Карибского кризиса 1962 г.

А.Кокошин приводит оценку выдающегося советского дипломата Г.М.Корниенко

Г.М. Корниенко: "Первый и главный урок, вытекавший из карибского кризиса, с чем согласно и большинство американских его участников и исследователей, — не допускать возникновения подобных' кризисов, чреватых пусть даже небольшой вероятностью перерастания в большую войну, не полагаться на то, что всякий раз удастся остановиться у опасной черты. Самый радикальный способ исключить возможность возникновения таких кризисов изменение состояния международных отношений до такой степени, чтобы для кризисов не было причин; Но хотя за последующие годы ситуация в мире во многом изменилась, она весьма далека от того, чтобы международные кризисы стали просто невозможными. Скорее наоборот". - См.: Корниенко Г.М. "Холодная война". Свидетельство ее участников. М.: ОЛМА ПРЕСС, 2001. С. 147-148.

Эксперты обсудили "Временные указания по стратегии национальной безопасности" Дж. Байдена

Центр перспективных исследований национальной безопасности России НИУ ВШЭ и Российский совет по международным делам под председательством академика РАН Андрея Кокошина провели обсуждение недавно обнародованного документа "Временные указаний по стратегии национальной безопасности" нового Президента США Джозефа Байдена. Этот документ был рассмотрен в контексте изменений внутри США и в системе мировой политики за последние несколько лет.

В обсуждении приняли участие генеральный директор РСМД Андрей Кортунов, сенаторы Совета Федерации Владимир Лукин и Фарит Мухаметшин, академик РАН Сергей Рогов, генералы Евгений Бужинский, Виктор Есин, Игорь Шеремет, такие эксперты и ученые, как Владимир Бартенев, Александр Бартош, Василий Веселов, Василий Кашин, Алексей Лисс, Ольга Нарышкина, Александр Савельев. В обсуждении этой темы также приняли участие представители аппарата Совета безопасности РФ, Министерства обороны РФ (Генштаба ВС РФ), Управления Президента РФ по внешней политике, МИД РФ.

В ходе обсуждения было проведено сравнение этого документа с доктринальными установками по вопросам национальной безопасности ряда предыдущих администраций - Д. Трампа, Б. Обамы, Дж. Буша-мл.

Отмечалась высокая степень идеологизированности документа, определенный возврат в нем к фразеологии "либерального глобализма", а также желание авторов в максимальной мере дистанцироваться от наследия администрации Д. Трампа, по крайней мере – на уровне риторики. Документ явно подготовлен в спешке, что отразилось не его проработанности; ему не хватает четкости формулировок и внутренней сбалансированности.

Первостепенное внимание в этих "Временных указаниях" уделено острым внутренним проблемам США. В этом документе присутствует установка на укрепление основных "устоев демократии" в США. Признается в том числе наличие в Соединенных Штатах "систематического расизма" и раскола американского общества. С другой стороны, в документе утверждается, что именно особенности общественно-политической системы, а не военная мощь, являются главным сравнительным преимуществом США на международной арене.

Российские эксперты, рассматривавшие данный документ, обратили внимание на продолжающийся рост остроты проблемы огромного бюджетного дефицита и государственного долга США, на то, что на обслуживание госдолга уже тратятся средства, соизмеримые с американскими расходами на военные нужды.

В ряде положений этого документа нового Президента США просматривается явно усилившееся влияние левого крыла демократической партии, тех, кто ассоциируется с сенатором Берни Сандерсом, играющим немаловажную роль в этой партии. Однако, по мнению некоторых участников обсуждения, это влияние будет отражаться в большей степени на риторике, чем на практических действиях администрации Байдена.

Во "Временных указаниях" нарастающее внимание уделено Китаю как все более важному вызову и угрозе для позиций США в мире по всем основным параметрам мощи и влияния. Оценки Китая как соперника и угрозы для интересов Соединенных Штатов в этом документе Байдена во многом аналогичны тому, что имело место в публичных оценках и установках администрации Трампа.

При данном обсуждении говорилось о том, что ожидания многих китайских экспертов того, что антикитайская риторика новой администрации станет менее жесткой, чем при предыдущей администрации, не оправдались. Судя по всему, в американской стратегии противостояния Пекину появились элементы необратимости, отражающие сложившийся двухпартийный консенсус по данному вопросу.

В этом документе администрации Дж. Байдена подчеркивается, что "Китай особенно становится все более уверенным в себе", что КНР - это "единственный соперник", который способен, "комбинируя экономическую, дипломатическую, военную и технологическую мощь", бросить "устойчивый вызов США". В документе не предполагается возможности достижения какой-то «большой сделки» или «перезагрузки» в американо-китайских отношениях, по крайней мере, на протяжении обозримого будущего.

В ряде американских комментариев "Временных установок" Байдена небезосновательно говорится о том, что США вряд ли смогу что-либо сделать, чтобы предотвратить превращение КНР в "первую экономику мира" уже к концу текущего десятилетия (примечательно, что если до пандемии COVID-19 приблизительные сроки смены лидера в глобальной экономике, как правило, определялись как середина 2030х гг., то после пандемии они сдвигаются на 2027 – 2028 гг.). Многие американские эксперты и политики подчеркивают нарастающее противоборство между США и Китаем в сфере естественных наук и высоких технологий. Речь, в том числе, идет о технологиях связи пятого поколения, о технологиях искусственного интеллекта, квантовых технологиях, суперЭВМ, биотехнологиях и др.

В данном документе Байдена роли технологий в современном мира (особенно тех, которые именуются "эмерджентными технологиями") уделено повышенное внимание. По мнению участников обсуждения, американо-китайская конкуренция в сфере высоких технологий способна стать более важным и более долгосрочным направлением противостояния Вашингтона и Пекина, чем традиционные торговые войны.

Участники данной дискуссии сошлись во мнении, что установки "Временных указаний" - это серьезная попытка консолидировать союзников США против Китая. США будут формировать единый фронт союзников и партнеров для политического, экономического, технологического и военного противостояния КНР. Если администрация Трампа делала акцент на двусторонние договоренности с союзниками США, то для администрации Байдена, по всей вероятности, более характерными станут попытки укрепления многосторонних механизмов, в том числе и в Азии. В числе партнеров США по такого рода коалиции едва ли не впервые в американских официальных документах появился Вьетнам.

В числе тех стран, которые бросают вызов США, присутствует и Россия, которая, по словам авторов данного документа, стремится увеличить свое "глобальное влияние". Россия упоминается в документе существенно реже Китая и, главным образом, в «китайском контексте» - т.е. как дополнительный ресурс, на который Пекин может опереться в проведении своей антиамериканской стратегии. «Российский вызов» воспринимается преимущественно как избирательный. Россия в этом документе Байдена предсказуемо обвиняется в действиях по «подрыву стабильности» в отдельных регионах мира и по «вмешательству» во внутриполитические процессы внутри самих Соединенных Штатов. При этом американские стратеги исходят из того, что в ближайшем будущем уровень координации российской и китайской внешней политики будет повышаться, а военно-техническое сотрудничество между двумя странами будет расширяться.

Среди географических приоритетов в документе Байдена отмечаются Индо-Тихоокеанский регион (что опять же прежде всего связано с Китаем), Европа и Западное полушарие. Только после этого говорится о Ближнем Востоке и Африке. Складывается впечатление, что деятельность администрации в Африке и даже на Ближнем Востоке будет сроиться «по остаточному принципу» и в целом оставаться в русле установок предыдущей администрации (хотя нельзя исключить возникновения дополнительных сложностей в отношении США с такими странами как Саудовская Аравия и Турция по вопросам прав человека).

Вопросы вызывает отсутствие упоминаний о политике США на постсоветском пространстве, в частности применительно к Украине. В ходе обсуждения было высказано мнение, что это связано с краткостью документа. Кроме того, возможно, администрация Байдена стремится сохранить максимальную свободу рук на постсоветском пространстве и пока не готова связывать себя каким-то конкретными обязательствам. Было высказано предположение, что на этом направлении политика США может быть довольно активной, прежде всего в плане подрыва влияния России. В то же время ввиду ограниченности ресурсов, которыми сегодня располагают США, можно ожидать попыток администрации Байдена возложить основные затраты на поддержку таких стран, как Украина, Грузия и Молдова, в их антироссийских устремлениях на своих европейских союзников по линии ЕС.

Говоря об инструментах внешней политики США, авторы этого документа на первое место поставили дипломатию. При этом по-прежнему весьма важная роль в стратегии национальной безопасности США отводится военной силе, которая должна быть "умной и дисциплинированной". Говорится о том, что при этом военная сила должны быть "крайним средством".

Применительно к политико-военному противостоянию США с Россией и Китаем в этом документе Байдена подтверждается курс на перенос главного центра тяжести в военном планировании из Евро-Атлантического в Азиатско-Тихоокеанский регион, а также с высокой степенью вероятности на перераспределение ресурсов военного бюджета от сухопутных к военно-морским силам. Эти сдвиги, по мнению участников обсуждения, будут сопряжены с ожесточенной борьбой внутри американского военного ведомства и займут длительное время. По мнению некоторых экспертов, Соединенным Штатам будет очень трудно эффективно соперничать с Китаем по потенциалу военно-морских сил в восточной части акватории Тихого океана, особенно учитывая те сложности, с которыми столкнулись несколько флагманских проектов модернизации американских ВМС в последние годы.

Кроме того, в документе просматривается идея высокотехнологичной гонки вооружений, где, как считают многие в США, в у них еще есть преимущества. Де-факто это может быть продолжением "третьей стратегии компенсации", принятой при администрации Обамы и продолженной на деле администрацией Трампа. Эти действия будут носить прежде всего антикитайский и антироссийский характер.

Обращает на себя внимание в этом документе Байдена тезис о прекращении "вечных войн", которые вели и ведут США. Участники обсуждения говорили о том, что этот тезис трудно реализуем в силу огромной инерционности американской внешней и военной политики. Однако, можно предположить, что администрация Байдена, как и администрация Трампа, будет стремиться избегать значительного прямого вовлечения вооруженных сил США в конфликтные ситуации за рубежом. Американские критики военной политики Байдена уже справедливо обратили внимание на то, что эта администрация уже не следует этому тезису об относительном снижении роли военной силы, нанеся недавно авиаудары в Сирии.

По-видимому, впервые в американском официальном документе высшего уровня присутствует понятие "серая зона", где будет разворачиваться едва ли не основное противоборство США прежде всего с Китаем и Россией.

Отмечалось, что формулы противоборства государств в "серой зоне" в течение нескольких лет активно отрабатывались в таких влиятельных исследовательских центрах США, как "РЭНД Корпорэйшн", Центр стратегических и международных исследований, Центр новой американской политики безопасности.

Противоборство в "серой зоне", как это отмечают американские авторы, предполагает активное использование информационно-пропагандистских, экономических, политико-дипломатических и других средств до порога прямого применения военной силы.

Внимание в США к противоборству в "серой зоне" российские эксперты связывают с тем, что у подавляющей части американского "политического класса" присутствует понимание особой опасности для самих Соединенных Штатов прямого военного столкновения США с Россией и Китаем, значительно нарастившими свою военную мощь. При этом в США у многих политиков (и военных) присутствует понимание того, что эскалация насилия в противостоянии Соединенных Штатов с РФ и КНР может носить непреднамеренный и непредсказуемый характер, чреватый катастрофическим для всех ядерным конфликтом.

Опять же в противоположность доктринальным установкам администрации Д. Трампа в документе Байдена говорится о том, что новая администрация предпримет шаги по уменьшению роли ядерного оружия в стратегии национальной безопасности. Нельзя не вспомнить, что при Трампе произошло снижение "ядерного порога", было осуществлено развертывание ядерных боезарядов "малой мощности" на ракетах "Трайдент II", предпринимались шаги по подготовке к возобновлению в США натурных испытаний ядерного оружия и т.п.

Участники обсуждения говорили о том, что при новой администрации возможно усиление внимания к роли высокоточного дальнобойного оружия в неядерном оснащении, особенно к гиперзвуковым средствам поражения. Возможна активизация реализации концепции "неядерного быстрого удара", которая с соответствующими НИОКР в разных модификациях разрабатывается в США уже около 20 лет.

Обратил на себя внимание и тезис документа Байдена о том, что США должны де восстановить роль "лидера" в деле контроля над вооружениями. Эксперты обращают внимание, что сфера контроля над вооружениями - это область личной компетенции Байдена еще с 1980-х годов.

Хорошо известно, что администрация Трампа была близка к полному демонтажу всей системы контроля над вооружениями, которая создавалась огромными, тяжелыми усилиями сторон десятилетиями. В этом плане Трамп проявил себя как весьма деструктивный и безответственный президент. Участники обсуждения отметили, что речь скорее всего пойдет о тех инициативах со стороны Соединенных Штатов, реализация которых была бы выгодна США, но не их партнерам по переговорам по контролю над вооружениями.

Тем не менее, установки администрации Байдена открывают определенные возможности как для двустороннего взаимоприемлемого российско-американского взаимодействия в этой сфере, так и для многосторонних форматов (предстоящая Обзорная конференция по нераспространению ядерного оружия и, по-видимому, в рамках пяти постоянных членов Совета безопасности ООН, проведение саммита которых было предложено российским руководством). При этом следует отметить, что у администрации Байдена, судя по всему, пока нет внятных и проработанных подходов к таким острым вопросам нераспространения как корейская и иранская ядерные проблемы. «Окно возможностей» для оперативного возвращения США в СВПД быстро закрывается, и с каждым проходящим месяцем такое возвращение становится все более проблематичным.

Эксперты, принявшие участие в данном обсуждении, отметили присутствие во "Временных установках" Байдена понятия "стратегической стабильности", скорее всего в ее классической интерпретации. Говорилось о том, что это понятие практически исчезло из лексикона администрации Трампа, в том числе на соответствующих переговорах с российской стороной. Российско-американские консультации по вопросам стратегической стабильности имеют больше перспектив при Байдене, чем они имели при Трампе.

Писатель Н. Долгополов о происхождении фамилии Кокошин

"Больше людей с такой фамилией никогда не встречал. В ней слышится и ласковое Кокоша, и суровое укокошить. Может, все это и сочеталось в списке благозвучных фамилий, составленных на Руси еще во времена Иоанна Грозного. Носили ее муромские князья, славившиеся смекалкой, добрым нравом и отчаянным мужеством.
Видятся эти черты и в Андрее Афанасьевиче Кокошине. Он академик и бывший первый заместитель министра обороны, шестой Секретарь Совета безопасности Российской Федерации и трижды депутат Госдумы, автор множества работ, благодаря которым Россия сохранила свою независимость, и сын фронтовика, что для людей поколения, родившихся в 1945-м, очень важно. Соратник Евгения Максимовича Примакова, продолжатель плеяды политиков-государственников".

Долгополов Н. Профессия - защитник Родины. // Российская газета, 26.10.2020.

Андрей Кокошин спрогнозировал "ядерные" отношения России и США

Шаг от бездны

Россия и США продлили на пять лет срок действия Договора о стратегических наступательных вооружениях СНВ-3, который истекал 5 февраля. Еще несколько месяцев назад судьба этого соглашения, ограничивающего ядерные арсеналы России и США, висела на волоске. При президенте Дональде Трампе, разрушившем многие важные для стратегической стабильности соглашения, его бы точно не продлили. Можно ли ожидать, что при новой администрации Джозефа Байдена положение дел в этой области изменится к лучшему?

«МК» попросил дать прогноз заместителя научного руководителя НИУ ВШЭ, экс-секретаря Совета Безопасности РФ, академика РАН Андрея Кокошина.


ПУСК РАКЕТЫ «БУЛАВА» С БОРТА ПОДЛОДКИ.
ФОТО: КАДР ИЗ ВИДЕО

— Андрей Афанасьевич, то, что Россия и США смогли договориться и пролонгировали СНВ-3 — это добрый знак?

— В принципе это важное событие в деле обеспечения международной безопасности, стратегической стабильности, особенно на фоне того, что имело место при администрации Трампа. Продление этого договора на пять лет без всяких условий — это то, чего добивалось российское руководство.
— Вы имеете в виду снижение вероятности ядерной войны между нами?

— Наличие такого соглашения в отношениях России и США, безусловно, играет определенную стабилизирующую роль. Однако одного его недостаточно для снижения шансов возникновения опасных конфликтных и кризисных ситуаций, которые могут обернуться ядерным противостоянием. Необходимы и многие другие меры, которые предлагаются российской стороной.

Многие американские эксперты отмечали, что в целом при Трампе увеличилась угроза спонтанной эскалации военного противостояния США с Россией и Китаем, вплоть до вероятности возникновения катастрофической ядерной войны.

Дональд Трамп едва ли не самый разрушительный, деструктивный президент в истории США применительно ко многим военно-политическим проблемам международной безопасности. Он сделал много такого, что нанесло серьезный ущерб американо-российским отношениям и почти свело на нет взаимодействие наших стран в чрезвычайно важных, принципиальных вопросах войны и мира. Трамп в значительной мере продемонстрировал свою неподготовленность как государственного руководителя ядерной сверхдержавы к ведению дел в этой сфере.


ФОТО: RU.WIKIPEDIA.ORG

— В Конгрессе США недавно обсуждали возможность импичмента Трампу, которого обвиняли в подстрекательстве к беспорядкам. Наверное, если уж и заслуживает он импичмента, то как раз за разрушение международной архитектуры стабильности и увеличение риска войны… Какие решения администрации Трампа нанесли наибольший ущерб стратегической стабильности?

— Начать с того, что представители Трампа на переговорах с Россией практически отказались от употребления понятия «стратегическая стабильность». И только сейчас, при новой администрации США, этот очень важный концепт возвращается в оборот в российско-американском взаимодействии.

В целом администрация Трампа нанесла большой урон стратегической стабильности, делу контроля над вооружениями. Разрушен ряд важнейших элементов договорно-правовой системы, формировавшейся десятилетиями ценой огромных усилий государственных деятелей, дипломатов, военных.

Администрация Трампа вышла в одностороннем порядке из советско-американского бессрочного Договора о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД) 1987 года, игравшего важную роль в деле контроля над ядерным оружием.

Если помните, администрация Трампа не шла на продление Договора СНВ-3 на пять лет, заблокировав его пролонгацию откровенно неприемлемыми для нашей страны требованиями, носившими подчас демагогический характер.

Имела место попытка шантажировать Россию, когда Белый дом поручил Пентагону оценить сроки оснащения стратегических бомбардировщиков, ракет подводных лодок и межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования ядерными боезарядами со складов сверх потолков, определенных СНВ-3. Как известно, СНВ-3 ограничивает количество развернутых ядерных зарядов у каждой из сторон до 1550.

Уже в конце президентства администрация Трампа вышла из многостороннего Договора по открытому небу 1992 года. В свое время, кстати, это соглашение инициировали сами Соединенные Штаты. Этот деструктивный шаг Трампа не одобрили даже его ближайшие союзники по НАТО и многие политики и эксперты в США.

Серьезный ущерб делу нераспространения ядерного оружия нанесло решение Трампа о выходе из Соглашения по совместному всеобъемлющему плану действий по ядерной программе Ирана, в подготовке которого большую роль сыграли Россия и Китай. Этот шаг Вашингтона опять же энтузиазма у европейцев не вызвал. Сейчас администрация Байдена рассматривает возможность возвращения США к соблюдению этого соглашения.

Трамп отказался от многих российских конструктивных инициатив. Например, от того, чтобы Россия и США выступили с совместным заявлением о предотвращении ядерной войны и ее недопустимости, о том, что в ядерной войне не будет победителей, хотя бы повторив то, что сделали в свое время Брежнев и Никсон, Горбачев и Рейган.

И этот список можно продолжать. Я скажу так: в совокупности масштабная деструктивная деятельность Трампа в военно-политической сфере международных отношений еще не получила должной оценки со стороны экспертов и политиков.

— Как думаете, чем руководствовался Трамп, ломая систему международных соглашений? В чем логика?

— Логика Трампа до конца не понятна. Некоторые эксперты считают, что он искренне верил в то, что демагогической угрозой гонки вооружений он заставит Россию «играть» по его правилам в военно-политической сфере. Об этом говорят, например, его заявления о том, что США знают, «как выигрывать гонку вооружений». Вспомним и его хвастливые заявления о наличии у США какого-то сверхсекретного оружия «супер-пупер», которого нет у России и КНР.

Можно предположить, что применительно к контролю над вооружениями сыграла роль крайне негативная позиция Трампа в отношении вообще всего того, что делала до него администрация Барака Обамы.

Трампом при поддержке значительной части Конгресса США были значительно увеличены американские военные расходы. И осуществил это Трамп, несмотря на рост у США и без того огромного бюджетного дефицита и государственного долга. На обслуживание госдолга американские налогоплательщики тратят сотни миллиардов долларов в год — сумму, соизмеримую с американским военным бюджетом.

Он настойчиво добивался и добился роста военных расходов некоторыми европейскими членами НАТО под предлогом необходимости противостоять России и Китаю. Аргументировал тем, что доля США в военных расходах НАТО слишком велика.

При Трампе в доктринальных военных документах США до более опасного уровня выросла роль ядерного оружия в военной политике и в то же время был понижен порог его потенциального применения. Баллистические ракеты подводных лодок «Трайдент II» начали оснащать так называемыми «маломощными» боезарядами.

Были сообщения о подготовке к возобновлению ядерных испытаний на территории США после почти 30-летнего перерыва. При этом администрация Трампа не стала обозначать приверженность ратификации Договора о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний, что имело место при администрации Обамы.

Трамп внес личный вклад в радикализацию американской политики в области противоракетной обороны (ПРО). Он с большим пафосом провозгласил задачу не только перехвата ракет противника средствами ПРО, но и уничтожения этих ракет еще до их старта.

При этом, правда, в официальном документе минобороны США пояснялось, что речь идет о такого рода политике применительно к «государствам-изгоям», к которым в США относят Иран и КНДР, и о «региональных ситуациях».

В отношении же России и КНР Пентагон декларировал сохранение традиционной политики сдерживания, направленной на защиту территории США от «крупномасштабных технологических угроз со стороны российских и китайских межконтинентальных баллистических ракет».

Администрация Трампа демонстрировала возврат к идее создания в перспективе ударных средств космического эшелона ПРО, чего не было ни при Бараке Обаме, ни при Джордже Буше-младшем.

Многие эксперты при этом отмечали, что говорить о появлении аналога программы «Стратегическая оборонная инициатива» — СОИ Рональда Рейгана — пока преждевременно. Американские политики, ученые, аналитики хорошо помнят, что программа СОИ при Рейгане так и не достигла сколько-нибудь значимых результатов, несмотря на огромные затраты. К тому же есть понимание, что эта рейгановская инициатива во многом была блефом, направленным против СССР...

Трамп с большой помпой создал Космические войска как еще один вид вооруженных сил США и продекларировал более агрессивную политику в военно-космической сфере, чем это имело место у его предшественника.

Космос был объявлен Соединенными Штатами, а затем и НАТО ареной возможных военных действий. Курс Трампа в этой области создал потенциальную угрозу качественно нового, значительно более опасного военного противостояния великих держав в космосе. При этом даже в США многие эксперты считают, что ведение боевых действий в космосе прежде всего опасно для самих США в силу их возрастающей зависимости от космических технологий связи, навигации, метеорологии, топогеодезии, разведки...

Более агрессивный характер, чем прежде, носили декларации Трампа относительно возможных боевых действий США в киберпространстве. Киберкомандованием вооруженных сил США была принята концепция «перманентной активности», с установкой на перенос борьбы в киберпространстве на вражескую виртуальную «территорию». Статус киберкомандования был повышен, его полномочия расширены.

Все эти действия соответствовали духу предвыборных установок Трампа. Они были в какой-то мере предсказуемы с учетом его личностных политико-психологических характеристик, особой склонности к радикальным решениям без оглядки на различные негативные и опасные последствия, склонности к блефу. Но не все эксперты обратили на это должное внимание.


ИНОСТРАННЫМ АТТАШЕ ПОКАЗЫВАЮТ РАКЕТУ 9М729 В РАМКАХ ДОГОВОРА РСМД. 23 ЯНВАРЯ 2019 ГОДА.
ФОТО: TSARGRAD.TV

— Вообще-то странно было наблюдать, как при Трампе, который несколько раз заявлял о желании поладить с Россией, наши страны дошли до критической черты в области военного противостояния.

— Возможно, Трамп действительно хотел какого-то улучшения отношений с Россией, но только на своих условиях, которые носили по многим параметрам весьма опасный характер для обеих сторон, в том числе для самих Соединенных Штатов.

Риторика самого Трампа в отношении России была менее жесткой, чем у многих других американских политиков, включая Джо Байдена. Но ряд деятелей из окружения Трампа, особенно госсекретарь Майкл Помпео, не скупились на антироссийские заявления.
К деструктивным действиям Трампа можно отнести интенсификацию полетов американских стратегических бомбардировщиков вблизи границ России и активизацию разведывательной деятельности с помощью самолетов и беспилотников. Военные корабли США стали чаще появляться вблизи наших берегов в Черном и Баренцевом морях, на Дальнем Востоке. Все эти действия США потребовали от России адекватных мер противодействия и нейтрализации.

Крайне опасный характер носили безответственные решения Трампа об ударах крылатыми ракетами по Сирии. При этом могли пострадать российские военнослужащие. Случись это, с высокой степенью вероятности последовали бы ответные силовые действия России.

Дальше — на Украину решением Трампа было поставлено летальное оружие, что остерегалась делать администрация Барака Обамы. В целом более интенсивным стало военное сотрудничество США с Украиной и Грузией, а также с Польшей и странами Балтии, имеющее явную антироссийскую направленность.

Наконец, лично Трамп инициировал и всячески педалировал враждебные России действия в отношении газопровода «Северный поток-2». Кстати, и в этом вопросе взгляды США и ряда европейских стран разошлись.

И этим не ограничивается перечень деструктивных действий Трампа в отношении России.

— Внутри США эту политику все поддерживали?

— Нет, такого рода действия не раз встречали активное противодействие со стороны целого ряда американских политиков и авторитетных экспертов и ученых, в том числе в Конгрессе США.

Они считали, что поведение администрации Трампа не отвечает прежде всего интересам самих США и чревато чрезмерной конфронтацией с Россией и Китаем, с самыми опасными последствиями.

Активным критиком Трампа по ряду военно-политических вопросов проявили себя нынешний президент США Джозеф Байден, а также ряд деятелей, вошедших в состав новой администрации. Байден, например, был против выхода США из Договора по открытому небу, Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, «ядерной сделки» с Ираном.

Показательным в формулировании альтернативы политике Трампа в отношении России можно считать открытое письмо 103 видных отставных политиков, дипломатов, ученых в августе 2020 года. Его подписали бывший первый замгоссекретаря Роуз Готтемюллер, экс-послы США в России Джон Хантсман, Томас Пикеринг, Джеймс Коллинз, Джон Байерли, бывший министр обороны США Уильям Перри, один из ведущих исследователей «РЭНД Корпорэйшн» Арнольд Горелик, бывший помощник президента США Томас Грэм, бывший замминистра обороны США, профессор Гарварда Грэм Аллисон и еще многие.

Эти деятели подчеркивали, что сложившееся положение дел в отношениях США с Россией не отвечает американским национальным интересам. Они призвали к тому, чтобы США наряду со сдерживанием России добивались и разрядки в отношениях с ней, вели бы с нашей страной «устойчивый диалог». По их мнению, необходимо ради общих интересов восстановить американо-российское лидерство в «управлении ядерным миром». В том числе они решительно выступили за безусловное продление Договора СНВ-3.

Российский сенатор Константин Косачев справедливо отмечал, что эти авторитетные авторы открытого письма отнюдь не какие-то «голуби», а просто рационально мыслящие деятели.

Справедливости ради скажем, что в этом письме содержится и ряд выпадов в адрес России, характерных сегодня для подавляющей части политического класса США.

Но в целом они продемонстрировали тогда более реалистичный подход к американо-российским отношениям, чем многие другие эксперты и политики.

— Как могут развиваться отношения России и США при новой американской администрации?

— От администрации Байдена можно ожидать более активной антироссийской политики на постсоветском пространстве и более высокой степени агрессивности во вмешательстве во внутренние дела России. Весьма вероятны деструктивные действия этой администрации против нашей страны и по другим направлениям, чреватые в том числе обострением военно-политической обстановки. Разумеется, все это должно встречать адекватное противодействие с нашей стороны, включая необходимые жесткие меры.

Но при этом имеются шансы добиться ряда важных результатов в сфере обеспечения стратегической стабильности, снижения вероятности ядерной конфронтации. Мы можем вместе сделать новые полезные шаги, чтобы отойти подальше от ядерной бездны.

Как подчеркивает руководство России, наша страна готова предпринимать на взаимоприемлемой и равноправной основе конструктивные усилия в этой области.

https://www.mk.ru/politics/2021/02/16/andrey-kokoshin-sprognoziroval-yadernye-otnosheniya-rossii-i-ssha.html

(no subject)

Депутат Госдумы ФС РФ А.А. Кокошин с председателем Восточного комитета германских промышленников Клаусом Мангольтом

На российско-германской встрече, посвященной сотрудничеству двух стран в промышленно-экономической сфере
Берлин, отель "Адлон", 2001 г.

Военный деятель крупного калибра (часть 2)

К 75-летию академика РАН Андрея Кокошина
Владимир Золотарев, Владимир Потапов

Об авторе: Владимир Антонович Золотарев – почетный профессор Военного университета МО РФ, действительный государственный советник Российской Федерации 1-го класса; Владимир Яковлевич Потапов – генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ.

Эта статья – окончание материала, опубликованного в «НВО» от 23.10.20.
________________________________________

В 2003 году в МГУ Андрей Кокошин
создал факультет мировой политики.
Фото с сайта www.aakokoshin.ru

Средства на оборонные НИОКРы, а тем более на закупки военной техники после распада Советского Союза были радикально, в разы сокращены одномоментно. И продолжали сокращаться, порой по нескольку раз в течение финансового года. Кокошину приходилось буквально биться в правительстве за финансовое обеспечение конкретных систем вооружений и многих предприятий разных уровней, причем не только головных, но и следующих уровней кооперации. Иногда в одиночестве, иногда при поддержке важных фигур в президентской администрации и в аппарате российского правительства.

Практически еженедельно Кокошин обращался к председателю правительства Виктору Черномырдину с просьбами о целевом финансировании конкретных программ вооружений и предприятий ОПК. Тот еще с советского времени недолюбливал оборонно-промышленный комплекс. Но деньги, нередко ругаясь при этом, обычно выделял. Хотя и не в тех объемах, которые были необходимы по гособоронзаказу.

Не раз Кокошин мужественно шел против течения, добиваясь убедительных по тем временам результатов по выколачиванию денег из правительства. В этом Кокошин опирался на сильную группу своих гражданских и военных помощников во главе с Владимиром Ярмаком. На Управление начальника вооружения (которое возглавлял сначала генерал-полковник Вячеслав Миронов, а затем генерал-полковник Анатолий Ситнов). На заместителей главкомов видов вооруженных сил и заместителей командующих родов войск по вооружению, начальников Главного ракетно-артиллерийского управления, Главного автобронетанкового управления.

Владимир Ярмак, высококвалифицированный инженер из отечественного ОПК, имел должный опыт работы с ВПК при Совмине СССР, что давало ему возможность эффективно отрабатывать важнейшие документы по военно-технической политике России, конструктивно взаимодействуя с руководителями предприятий ОПК, с генералами Минобороны разных уровней. Кроме того, Кокошин тесно сотрудничал с командующим Военно-космическими силами генерал-полковником Владимиром Ивановым и с заместителем начальника ГРУ ГШ генерал-лейтенантом Георгием Полищуком.

Одна из крупнейших проблем, с которой пришлось столкнуться Кокошину, состояла в том, что после распада СССР практически полностью было разрушено управление оборонно-промышленным комплексом. Был создан такой орган, как Госкомоборонпром, где трудилось немало высококвалифицированных и преданных делу специалистов. Но эта структура не обладала должными полномочиями и бюджетом.

Начиная с 1992 года оборонная наука и промышленность практически замкнулись на Министерство обороны России и на подчинявшиеся непосредственно Кокошину службы вооружения. Исключение составили атомная и космическая отрасли. Для реализации приоритетных программ под руководством первого заместителя министра обороны России требовалась напряженнейшая, высокоорганизованная работа тысяч генералов, адмиралов, офицеров и работников ОПК. Здесь Кокошин проявил себя как исключительно эффективный управленец, особенно с учетом крайне неблагоприятных условий, в которых ему приходилось действовать.

Кокошину приходилось буквально на ходу по-новому выстраивать отношения Минобороны России с оборонной промышленностью и наукой. Он плотно и продуктивно работал с такими выдающимися деятелями отечественного ОПК, как Марк Вайнберг, Владимир Дегтярь, Вениамин Ефремов, Герберт Ефремов, Борис Бункин, Юрий Бадалов, Гиви Джанджгава, Дмитрий Козлов, Николай Макаровец, Сергей Михеев, Давид Пашаев, Виктор Протасов, Михаил Решетнев, Михаил Симонов, Анатолий Савин, Игорь Спасский, Евгений Федосов, Александр Шарков, Аркадий Шипунов, Олег Шуляковский, Владимир Уткин и др.

Многие осведомленные люди в нашей стране, включая авторов этой статьи, убеждены, что во многом именно благодаря самоотверженной деятельности Кокошина удалось сохранить ядро отечественного оборонно-промышленного комплекса. Это обеспечило возможность активного и успешного перевооружения наших Вооруженных сил в последние годы. Мало кто из высокопоставленных деятелей России так целенаправленно и плодотворно занимался ОПК, как это делал Кокошин. Но много промышленных производств, от которых зависит ОПК, к сожалению, не выжило в тот период. Сверхусилий Кокошина и его соратников оказалось недостаточно.

Маршал Советского Союза Виктор Куликов в 2003 году писал: «В профессиональной военной среде, в оборонно-промышленном комплексе России известно, что при активном, а подчас и решающем участии А.А. Кокошина в тяжелейшие 1990-е годы были созданы многие важнейшие системы оружия, которые так важны для обеспечения обороноспособности России, нашей безопасности, нашего суверенитета».

В этот период Кокошину довелось стать одним из разработчиков важнейших федеральных законов «Об обороне», «О государственном оборонном заказе» и «О мобилизационной подготовке и мобилизации Российской Федерации».

Считаем весьма важным, что при формировании в 1992 году Министерства обороны РФ по инициативе Кокошина и генерала Гелия Батенина в структуре военного ведомства был создан Комитет по военно-технической политике (КВТП), сыгравший весьма значительную роль в создании научно-технического задела наших Вооруженных сил в военных технологиях и технологиях двойного назначения. Многие специалисты считают КВТП успешным аналогом знаменитого американского ДАРПа Агентства перспективных исследований Минобороны США.

Среди разработанных КВТП и реализованных в последующие годы программ особое место занимают «Интеграция СВТ» и «Багет», в рамках которых создавалась электроника для многих вооружений и систем управления, имеющихся сегодня в России. Одним из результатов реализации программы «Интеграция СВТ» стало создание серии высокопроизводительных отечественных микропроцессоров «Эльбрус». Это был основательный вклад в развитие «нерапортоемких» технологий и систем вооружений. Не были обделены вниманием Кокошина и КВТП также различные перспективные нетрадиционные технологии, которые были реализованы в системах вооружений сравнительно недавно.

В последние годы особенно стало понятно, насколько значительными оказались достижения команды военных и гражданских специалистов Минобороны под руководством Кокошина для обеспечения оборонной мощи страны. В неблагоприятные 1990-е годы был создан значительный задел под широкий спектр систем вооружений и технологий, определяющих сегодняшний облик Вооруженных сил РФ.

При этом Кокошин прилагал большие усилия к тому, чтобы развитие средств разведки, целеуказания, связи, радиоэлектронной борьбы и других «нерапортоемких» технологий не слишком отставало от развития ударных средств. В этом Кокошин и его соратники проявляли настойчивость и целеустремленность.

Кокошин предпринимал и действия, направленные на диверсификацию российских предприятий ОПК, на производство гражданской продукции, соизмеримой по сложности с военной техникой. В мае 1996 года Кокошин добился подписания президентом Борисом Ельциным указа «О создании промышленно-производственной базы по освоению углеводородных месторождений на континентальном шельфе Арктики».

Этот указ был подготовлен при участии Кокошина генеральным директором «Севмашпредприятия» Давидом Пашаевым и академиком Евгением Велиховым. В соответствии с этим указом головным предприятием по строительству платформ для добычи нефти и газа на арктическом шельфе становилось «Севмашпредприятие» – государственный центр атомного подводного судостроения.

Реализация этого указа имела большое значение для сохранения и развития этого крупнейшего судостроительного предприятия России. Сохранился кадровый и производственно-технологический потенциал для строительства столь нужных отечественному ВМФ атомных подводных лодок – многоцелевых и «стратегов». «Севмаш» успешно справился поставленной задачей, построив уникальную платформу «Приразломная» для компании «Газпромнефть-шельф». Это сложнейшее сооружение по своему технологическому уровню не уступает атомным подводным лодкам.

В международном военном и военно-техническом сотрудничестве Кокошин прозорливо сделал очень важный акцент на развитие отношений с двумя азиатскими гигантами – Китаем и Индией. Уже осенью 1992 года Кокошин совершил рабочий визит в КНР, результаты которого имели прорывной характер. Наряду с группой генералов Кокошина сопровождали несколько видных представителей российского ОПК. С этой поездки фактически началось развитие военно-технического сотрудничества России с Китаем. Несколько позднее Кокошин совершил аналогичную поездку в Индию.

В целом китайский и индийский рынки сыграли большую роль в спасении оборонно-промышленного комплекса России, чего и добивался Кокошин, активно развивая отношения с этими двумя странами.

Кокошин добивался установления глубоких партнерских отношений России с Китаем и Индией в военно-политической сфере. Нельзя не вспомнить, что в тот момент российская дипломатия в лице министра иностранных дел Андрея Козырева однозначно ориентировалась прежде всего на США.

В 1995 году Кокошин публично заявил о необходимости сотрудничества в рамках треугольника Россия–Китай–Индия. Идея этого треугольника в определенной мере реализуется в современных условиях, когда существует политико-дипломатический формат Россия–Индия–Китай, а Индия вошла в Шанхайскую организацию сотрудничества, где ведущая роль принадлежит России и Китаю.

В 1990-е годы Кокошин проявил себя как активный противник расширения НАТО на восток, выступая здесь единым фронтом с академиком Евгением Примаковым, занимавшим в 1990-е годы посты директора Службы внешней разведки, а позднее министра иностранных дел России.

В тот период и позже Кокошин предпринял ряд попыток продвинуть формулу национальной промышленной политики, отстаивая в правительстве интересы крупных высокотехнологичных диверсифицированных предприятий, НИИ и КБ, выступая по этим вопросам публично, направляя записки президенту Борису Ельцину и в правительство России. Но его усилия тогда, к сожалению, не увенчались успехом.

В 1990-е Кокошин эффективно выступал против неоправданной приватизации предприятий отечественного ОПК, часто обращаясь по этому жизненно важному вопросу к премьеру Виктору Черномырдину.


Академик Кокошин продолжает вести
активную научную работу.
Фото с сайта www.aakokoshin.ru

Кокошин достиг крупных результатов государственного значения за сравнительно недолгий период пребывания на постах секретаря Совета обороны, а затем секретаря Совета безопасности РФ. Он разработал и утвердил у президента Ельцина документ «Основы (концепция) государственной политики по военному строительству до 2005 года», касавшийся не только Минобороны, но и других российских силовых структур. В подготовке этого принципиально важного документа сыграло свою роль то, что Кокошин обладал высоким авторитетом среди российских силовиков.
Летом 1998 года Кокошин подготовил и детально обоснованный комплекс решений Совета безопасности РФ по долгосрочной ядерной политике России. Эта политика предусматривала развитие трехкомпонентной структуры стратегических ядерных сил, нестратегического ядерного оружия, ядерного оружейного комплекса. В этих решениях имелась как военно-политическая, так и военно-техническая, производственная и научная составляющие. Эти решения на многие годы вперед определили важное направление обеспечения национальной безопасности и обороноспособности России.

В том же 1998 году Кокошин совместно с главой Роскосмоса Юрием Коптевым добился принятия важного решения о создании баллистических ракет «Синева» разработки Государственного ракетного центра имени академика Макеева. Ракеты были предназначены для стратегических подводных ракетоносцев проекта 667БДРМ «Дельфин». Это позволило на длительный период сохранить в боеготовом состоянии морскую составляющую стратегических ядерных сил России – вплоть до нашего времени.

Несколькими годами ранее Кокошин при активном участии Главкомата ВМФ (особенно адмирала Валерия Гришанова) обеспечил выделение средств на капитальный ремонт ядра ракетоносцев этого типа.

Весьма высокую оценку работе Андрея Кокошина на посту секретаря Совета безопасности РФ вынес искушенный в вопросах обороны и безопасности начальник штаба Объединенных вооруженных сил государств – участников Варшавского Договора (1976–1989) генерал армии Анатолий Грибков.

Весьма плодотворной была и работа Кокошина в качестве депутата Государственной думы (1999–2011). Здесь он продолжил деятельность, связанную с промышленностью, особенно с ее высокотехнологичными сегментами, а также с внешней политикой России. В эти годы Кокошин многое сделал для развития в нашей стране, в частности, информационно-коммуникационных технологий и биотехнологий. Он уделял большое внимание таким организациям, как Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор» (возглавляемый в то время академиком Львом Сандахчиевым) и Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени Гамалеи (во главе с академиком Александром Гинцбургом). Эти два центра оказались весьма востребованными в условиях борьбы с коронавирусной пандемией. Как, впрочем, и 48-й ЦНИИ Минобороны России, о котором речь шла выше.

В 2008 году совместно с академиками Евгением Велиховым и Владимиром Бетелиным Кокошин обосновал и предложил правительству России национальную программу по развитию высокопроизводительных вычислений – суперЭВМ.

В Госдуме Кокошин выступил соавтором целого ряда федеральных законов. В том числе закона «О государственной поддержке инновационной деятельности в Российской Федерации», закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму» и др. Выступил инициатором и одним из разработчиков Федерального закона «О почетном звании Российской Федерации «Город воинской славы». Эту инициативу он выдвинул на Прохоровском поле во время празднования 60-й годовщины Курской битвы. Кроме того, Кокошин – один из авторов принципиально важных для национальной безопасности нашей страны поправок к закону «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений»

В октябре 2001 года Андрей Кокошин был одним из руководителей рабочей группы по международным вопросам, созданной решением президента Владимира Путина в рамках деятельности Госсовета. В состав этой рабочей группы вошли руководящие работники МИДа, Минобороны, ФСБ, СВР, Минэкономики и других федеральных органов власти на уровне заместителей руководителей ведомств.

Рабочей группой были выработаны принципиальные оценки новой международной обстановки, отработан ряд концептуальных положений для политики России в сфере международной безопасности, даны практические рекомендации, представленные в ряде докладов президенту Путину и Совету безопасности РФ. Был сделан принципиальный вывод об особой приоритетности для национальных интересов России отношений на постсоветском пространстве с концентрацией на этом направлении необходимых политических, интеллектуальных и материальных ресурсов.

Как председатель комитета Государственной думы по делам Содружества Независимых Государств и связям с соотечественниками Кокошин активно участвовал в становлении и развитии Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) и Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Таможенного союза Беларуси, Казахстана и России.

4 августа 2004 года Андрей Кокошин с сопровождавшими его лицами в Южной Осетии в районе села Сарабуки подвергся обстрелу грузинских спецназовцев, незаконно проникших на территорию Южной Осетии. К счастью, тогда никто не пострадал. Выступая по поводу этого инцидента в Госдуме 5 августа 2004 года и.о. министра иностранных дел Валерий Лощинин заявил: «Андрей Афанасьевич в этой очень непростой обстановке действовал исключительно правильно, решительно, хладнокровно и мужественно». Специалисты отмечали, что благодаря поездке Кокошина и его действиям в исключительно сложной обстановке удалось сорвать планы режима Михаила Саакашвили по проведению крупномасштабных силовых акций в зоне грузино-южноосетинского конфликта.

Другая весьма важная поездка Кокошина в должности председателя комитета Госдумы состоялась в мае 2005 года в Узбекистан. Это был трудный момент в жизни центральноазиатского государства. 12–13 мая 2003 года исламисты предприняли масштабную попытку насильственного захвата власти в Андижане; 13 мая узбекские силовики под непосредственным руководством президента Узбекистана Ислама Каримова ликвидировали этот мятеж. США и страны ЕС ввели санкции против Республики Узбекистан, потребовали внешнего расследования андижанских событий. В этот момент Кокошин находился в Киргизии, в Ошской области, на границе с Узбекистаном. Оттуда он был направлен высшим руководством России в Ташкент на встречу с Каримовым. Эта встреча, длившаяся почти четыре часа, стала убедительной демонстрацией российской морально-политической поддержки руководству Узбекистана в его активной борьбе с терроризмом на постсоветском пространстве.

Как депутат Думы от Ярославской области Кокошин проделал большую работу по восстановлению ряда памятников культурно-исторического наследия России: храма Петра и Павла в Ярославле, Успенского собора в Ростовском кремле, Спасо-Яковлевского монастыря в Ростове Великом, работу по берегоукреплению в районе памятников в Рыбинске и Угличе и т. п.

Немало внимания Кокошин уделял промышленным предприятиям области, особенно связанным с выполнением гособоронзаказа и выпуском гражданской наукоемкой продукции.

Больше 30 лет Кокошин работал над книгой, посвященной Александру Андреевичу Свечину, нашему выдающемуся военачальнику и военному теоретику, человеку, которого называют «русским Клаузевицем».

Кокошин ставит Свечина по ряду параметров выше Клаузевица. Свечин предвидел начало и ход Второй мировой войны, предлагал единственно верную стратегию Красной армии для первого периода будущей войны. Кокошин обоснованно подчеркивает, что, если бы эта стратегия была реализована, удалось бы предотвратить тяжелейшие многомиллионные потери. Выход этой книги в свет в 2013 году один из крупнейших отечественных военных историков, ученый с мировым именем Олег Ржешевский назвал в «Российской газете» событием государственного значения.

Среди ярких научных достижений Кокошина мы могли бы отметить разработку концепции «реального суверенитета» в современной системе мировой политики. Разработку комплекса вопросов политологии и социологии военной стратегии, проблем соотношения стратегического ядерного и неядерного сдерживания в российской политике национальной безопасности. Теоретическую и прикладную разработку вопросов соотношения политики и военной стратегии, вопросов стратегического управления в военной сфере, проблем ядерных конфликтов в международных отношениях, ряда вопросов истории Великой Отечественной войны.

Многие труды Кокошина осуществлялись в плодотворном содружестве с профессиональными военными, в том числе с авторами данной статьи. Совместно с одним из них Кокошину довелось не раз заниматься вопросами истории Великой Отечественной войны. Совместно с другим автором, а также генералом армии Юрием Балуевским, начальником Генштаба ВС РФ в 2004–2008 годах, были выпущены работы по вопросам новейших тенденций в военном искусстве под воздействием международно-политических и военно-технологических факторов.

Многие книги Кокошина переведены на иностранные языки и изданы за рубежом. В последние годы особенно велик интерес к творчеству Андрея Афанасьевича в Китае, где изданы пять его книг, в том числе «Стратегическое управление» (трижды в разных переводах и издательствах) и «Социология и политология военной стратегии».

Кокошин неоднократно выступал с лекциями перед китайскими военачальниками и учеными, работающими в военно-политической сфере. Очевиден крупный вклад автора в развитие научной мысли в области военной политологии. Он знаменует собой пятое поколение разработок в ХХ–XXI веках проблем военной стратегии.

Весьма значительным событием в политологии и в военной науке последних лет стало появление фундаментального, очень насыщенного труда академика Кокошина «Вопросы прикладной теории войны». В последнем разделе этого труда Кокошин, кроме всего прочего, весьма обоснованно обратился к теме эскалации войн и вооруженных конфликтов. Это чрезвычайно важная разработка Кокошина, способствующая предотвращению спонтанной эскалации боевых действий, которая чревата необратимыми катастрофическими последствиями.

С 2003 по 2019 год Андрей Кокошин весьма успешно возглавлял созданный им факультет мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова. При создании этого факультета с приветствием к нему обратился президент Владимир Путин. Научную и образовательную деятельность факультета не раз высоко оценивали министр иностранных дел России Сергей Лавров и секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев.

С октября 2019 года Андрей Кокошин – заместитель научного руководителя НИУ ВШЭ, руководитель научного Центра перспективных исследований национальной безопасности России, где трудятся и гражданские и военные специалисты высокого уровня. Он также возглавляет кафедру международной безопасности факультета мировой политики МГУ имени Ломоносова. Продолжает активно и плодотворно работать над комплексом сложных междисциплинарных проблем национальной и международной безопасности. Работы Кокошина и его коллег по Центру перспективных исследований неизменно получают высокую оценку заинтересованных органов государственной власти России и научного сообщества.

Продолжающийся жизненный путь Андрея Афанасьевича Кокошина – уникальное сочетание плодотворной деятельности государственного деятеля, подлинного патриота своей страны с серьезнейшим научным творчеством, имеющим большое теоретическое и прикладное значение.

Свое 75-летие академик Кокошин, шестой секретарь Совета безопасности РФ, встречает в полном расцвете творческих сил. Мы от души желаем Андрею Афанасьевичу крепкого здоровья и новых больших свершений на благо нашей Родины и отечественной науки.

https://nvo.ng.ru/realty/2020-10-29/1_1115_kokoshin.html

Военный деятель крупного калибра (часть 1)

К 75-летию академика РАН Андрея Кокошина
Владимир Золотарев, Владимир Потапов

Об авторе: Владимир Антонович Золотарев – почетный профессор Военного университета МО РФ, действительный Государственный советник Российской Федерации 1-го класса; Владимир Яковлевич Потапов – генерал-полковник в отставке, бывший заместитель секретаря Совета безопасности РФ.
________________________________________

В начале 1990-х годов профессиональная карьера
Андрея Кокошина получила стремительное развитие.
Фото РИА Новости

26 октября 2020 года исполняется 75 лет со дня рождения Андрея Афанасьевича Кокошина – выдающегося ученого, государственного и военного деятеля крупного калибра, сделавшего очень много для нашей страны.

Андрей Афанасьевич родился в семье офицера-фронтовика Афанасия Михайловича Кокошина, участника Парада Победы 1945 года. Вадим Владимирович Чудов, брат мамы Кокошина, также участник Великой Отечественной войны, был известным на Балтике военно-морским офицером-катерником, он успешно воевал и в морской пехоте. От дяди Андрей Афанасьевич во многом унаследовал свою особую любовь к Военно-морскому флоту.

Андрей Кокошин в 1969 году окончил факультет приборостроения прославленного МВТУ имени Н.Э. Баумана, бывшего в то время фактически частью мощного оборонно-промышленного комплекса СССР. До поступления в МВТУ работал учеником токаря, позднее токарем в авиационном ОКБ им. А.С. Яковлева. Окончил с золотой медалью школу рабочей молодежи. Фундаментальное образование Бауманки, природный талант, усердие и пытливость во многом предопределили весьма неординарный жизненный путь Андрея Афанасьевича.

После окончания МВТУ Кокошин некоторое время работал в Центральном штабе студенческих строительных отрядов при ЦК ВЛКСМ. Затем учился в аспирантуре Института США и Канады АН СССР, который в то время возглавлял академик АН СССР Георгий Арбатов – офицер-фронтовик, до этого работавший консультантом секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова.

Длительное время Андрей Кокошин руководил отделом военно-политических исследований Института США и Канады, в котором работали генералы Николай Ломов, Михаил Мильштейн, Валентин Ларионов и др.

Эти профессионалы высокого уровня дали многое Кокошину для понимания советской военной политики, отечественного военного искусства. Формировался особый – кокошинский – критико-аналитический взгляд на вопросы и проблемы.

Генерал-полковник Николай Ломов в годы Великой Отечественной войны занимал должность заместителя начальника Главного оперативного управления Генерального штаба РККА, неоднократно докладывал Иосифу Сталину обстановку на фронтах. Ломов был соратником таких выдающихся военачальников, как Маршал Советского Союза Александр Василевский, генералы Алексей Антонов, Сергей Штеменко.

Генерал-лейтенанту Михаилу Мильштейну довелось побывать на посту исполняющего обязанности начальника разведки Западного фронта под командованием генерала армии Георгия Жукова.

Генерал Валентин Ларионов был одним из основных авторов фундаментального труда «Военная стратегия» под редакцией Маршала Советского Союза Василия Соколовского. Кокошин неоднократно во второй половине 1980-х годов выступал соавтором Ларионова в ряде важных трудов по военно-политическим проблемам.

В 1980-е годы вышли такие основательные труды Кокошина, как «США: за фасадом глобальной политики» и «В поисках выхода: военно-политические проблемы международной безопасности». Широко известной стала его книга «Братья Кеннеди», написанная в соавторстве с Анатолием Громыко. Она давала отечественному читателю важные знания об американской политической системе.

Позднее в качестве заместителя директора Института США и Канады Кокошин курировал работу отдела военно-политических исследований. А также лаборатории искусственного интеллекта и математического моделирования, созданной решением вице-президента АН СССР Евгения Велихова, выдающегося ученого-физика, отвечавшего за оборонные исследования советской Академии наук.

Эти два подразделения хорошо взаимодействовали с Центром оперативно-стратегических исследований (ЦОСИ, позднее ЦВСИ) Генштаба Вооруженных сил СССР во главе с генерал-полковником Варфоломеем Коробушиным.

В упомянутой лаборатории под руководством Кокошина были разработаны компьютерные модели стратегической стабильности, переданные вскоре для дальнейшего применения в Генеральный штаб ВС СССР.

У Кокошина в те годы установились рабочие отношения с начальником советского Генерального штаба генералом армии Михаилом Моисеевым, с видным генштабистом и крупным военным ученым генералом Махмудом Гареевым, с первым зампредом Военно-промышленной комиссии (ВПК) при Совете Министров СССР Владимиром Кобловым, с руководящими работниками оборонного отдела ЦК КПСС, с рядом генеральных конструкторов ОПК.

В соавторстве с генералом армии Владимиром Лобовым Кокошин опубликовал тогда важную работу по военно-стратегическим предвидениям выдающегося отечественного военного теоретика Александра Свечина.

Велихов познакомил Кокошина с легендарным ученым-ядерщиком, трижды Героем Социалистического Труда Юлием Харитоном, с дважды Героем Социалистического Труда Борисом Бункиным, с Героем Социалистического Труда генерал-лейтенантом Анатолием Басистовым (возглавлявшим фирму, создававшую московскую систему ПРО А-135), с рядом создателей мощных советских лазеров.

Товарищеские отношения установились у Кокошина в эти годы с первым заместителем министра оборонной промышленности Евгением Витковским, который познакомил его с заместителем министра обороны СССР по вооружению генерал-полковником Вячеславом Мироновым. В 1992 году Вячеслав Миронов в Минобороны России станет начальником вооружения, непосредственным подчиненным Кокошина, на которого тот всегда мог полностью опереться. Для отношений этого авторитетнейшего военного и Кокошина немаловажным было то, что Миронов перед поступлением в Военную артиллерийскую инженерную академию им. Ф.Э. Дзержинского окончил четыре курса МВТУ имени Н.Э. Баумана.

Вообще в судьбе Кокошина важную роль играло то обстоятельство, что он окончил МВТУ имени Н.Э. Баумана, выпускники которого образовали своего рода «бауманское товарищество». Выпускников МВТУ было немало на руководящих постах в отделах ЦК КПСС, в Совмине, особенно в ВПК Совмина, в руководстве многочисленных НИИ и КБ советского ОПК. И они тесно взаимодействовали при решении вопросов обороны страны.

При поддержке ВПК при Совмине СССР и оборонного отдела ЦК КПСС решением Секретариата ЦК КПСС у Андрея Кокошина в кабинете был установлен аппарат спецсвязи – «кремлевка». В то время практически ни у кого из заместителей директоров академических институтов таких аппаратов не было. Этим же решением было выделено дополнительное помещение в центре Москвы для работы курируемых им подразделений.

В декабре 1987 года Андрей Кокошин был избран членом-корреспондентом АН СССР при активной поддержке со стороны ученых-естественников.

Кокошину его умудренные реальным опытом управления в военно-технической и оборонно-промышленной сфере наставники из ВПК и оборонного отдела ЦК КПСС объяснили, что есть «рапортоемкие» и «нерапортоемкие» системы и технологии. К «рапортоемким» они относили ракеты, танки, крупные боевые корабли, ударные самолеты и т.п. «Нерапортоемкими» считались средства радиоэлектронной борьбы и вообще разнообразная электроника, многие средства связи, средства разведки и целеуказания и т.п. При этом эти опытные оборонщики отмечали, что именно «нерапортоемкие» технологии и системы в значительной мере, а иногда и решающим образом определяли реальную боевую эффективность Вооруженных сил. Эта классификация запомнилась Кокошину.

В 1980-е годы обострились проблемы обеспечения стратегической стабильности в отношениях СССР и США. Одним из проявлений этого было выдвижение президентом США Рональдом Рейганом в 1983 году «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ) и соответствующей программы НИОКР по созданию широкомасштабной системы противоракетной обороны со ставкой на космические эшелоны ПРО и оружие направленной энергии. Эти планы были крайне негативно и даже нервозно восприняты в СССР.

Вопрос о советском ответе на СОИ стал предметом масштабных дебатов в Советском Союзе, в военном ведомстве и в оборонно-промышленном комплексе, с участием ученых АН СССР и выходом на высший политический уровень.

В СССР многие годы действовала традиция отвечать на американские вызовы в военной сфере симметричными мерами, часто не считаясь с затратами. В то же время в 1980-е годы ряд ученых, генералов, деятелей ВПК выступили за «асимметричный ответ», понимая всю тяжесть «симметричной» гонки вооружений для СССР и осознавая реальные проблемы на пути создания лазерного и пучкового оружия, эффективных космических боевых станций. Видное место в этой группе занимал академик Евгений Велихов. Дебаты между сторонниками асимметричного и симметричного подходов подчас приобретали острый характер.

В конечном итоге официально в СССР была принята стратегия «асимметричного ответа». Были разработаны соответствующие программы НИОКР. Но многое в СССР в то время реально делалось и в симметричном варианте. С широким спектром технологий «асимметричного ответа» Кокошину позднее пришлось иметь дело в Министерстве обороны РФ. Это касалось, в частности, различных средств преодоления ПРО противника, обеспечения боевой устойчивости группировок стратегических ядерных сил и др.

Группа советских ученых во главе с Велиховым проделала огромную и сложную научно-исследовательскую работу, прежде всего связанную с воздействием потенциальной противоракетной обороны на стратегическую стабильность – как в закрытом, так и в открытом варианте. Последнее было совсем необычно для Советского Союза. Правой рукой Велихова в этой деятельности был Кокошин.


Опытно-исследовательские учения ПВО
сухопутных войск «Оборона-92». Руководитель
учений, 1-й заместитель министра обороны
Андрей Кокошин (справа) за рычагами
боевой машины.
Фото РИА Новости

Вопреки некоторым сообщениям СМИ ни Велихов, ни Кокошин не выступали в качестве экспертов при подготовке соглашения по ограничению и сокращению вооружений. Их деятельность была сосредоточена на серьезных научных исследованиях проблем стратегической стабильности, обеспечения надежного сдерживания в политике СССР.
Окончательное решение по комплексу вопросов стратегической стабильности, в том числе в открытом варианте, опиралось на позицию генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова, с которым неоднократно встречался Велихов. Андропов очень хорошо понимал важность информационного противоборства по этим вопросам.

Решением политбюро ЦК КПСС группе Велихова было поручено проведение на длительной основе неафишируемых семинаров, дискуссий с американскими учеными – группой членов Национальной академии наук США и Федерации американских ученых – по целому ряду вопросов обеспечения стратегической стабильности и международной безопасности с позиций серьезных научных исследований. И с советской, и с американской стороны в ней приняли участие ряд крупнейших ученых, в том числе такие нобелевские лауреаты, как Александр Прохоров и Чарльз Таунс.

Группа Велихова хорошо разбиралась в том, как проходили острые дебаты в США вокруг СОИ и советско-американского Договора по ПРО 1972 года. В Соединенных Штатах в 1980-е годы было много влиятельных и активных противников СОИ и сторонников сохранения Договора по ПРО. Они были твердо убеждены в том, что такая позиция соответствует подлинным национальным интересам США.

Противники СОИ и сторонники сохранения Договора по ПРО в тот период времени в конечном итоге добились перевеса, несмотря на то что Рейган был очень популярным президентом и на НИОКР по СОИ были истрачены десятки миллиардов долларов американских налогоплательщиков (что более чем устраивало сотни конкретных лабораторий и компаний военно-промышленного комплекса США).

Позднее появились убедительные данные, что СОИ во многом была блефом, попыткой вынудить Советский Союз к гонке вооружений в невыгодной для него сфере. Об этом в 1990-е годы открыто говорили бывший министр обороны США Каспар Уайнбергер и помощник президента по национальной безопасности Роберт Макфарлейн. Рейган же, возможно, действительно верил во всемогущество американской науки и техники. Программа СОИ, беспрецедентно масштабная и амбициозная, не произведя на свет декларированных результатов, была свернута в 1992–1993 годах.

Уроки реализации СОИ, борьбы вокруг нее, научные, аналитические аспекты этой борьбы важны и в наше время. Во многом не утерял своей значимости и ряд научных исследований, которые в то время были проведены Велиховым, Кокошиным и их коллегами. Особенно это относится к коллективной междисциплинарной монографии «Космическое оружие: дилемма безопасности», опубликованной на русском и английском языках в 1986 году.

Велихов и Кокошин занимались и проблемой предотвращения гонки вооружений между СССР и США применительно к противоспутниковому оружию нового поколения. Во многом с подачи Велихова генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов на встрече с группой сенаторов США заявил в 1983 году об обязательстве не выводить первым в космическое пространство какие-либо виды противоспутникового оружия, пока другие государства, в том числе США, будут воздерживаться от вывода в космос подобного оружия. Андропов предложил также радикальным образом решить вопрос о противоспутниковом оружии: договориться о ликвидации уже имеющихся противоспутниковых систем и запрещении создания новых. Эта линия руководства СССР была должным образом оценена активными и влиятельными противниками создания конкретной противоспутниковой системы с использованием тяжелого истребителя Ф-15 и ракеты «СРЭМ-Альтаир» (аналогичная система с использованием МиГ-31 и ракеты «бункинской фирмы» разрабатывалась и в Советском Союзе).

Эта политика СССР в конечном итоге полностью сработала. Конгресс США, несмотря на мощнейшее давление администрации Рейгана, через два года полностью перекрыл финансирование испытания противоспутниковой системы на платформе Ф-15 даже после первых ее испытаний.

Это было крупное достижение. Оно стало возможным благодаря пониманию масштабов опасности для обеспечения стратегической стабильности нового этапа противоборства двух государств в противоспутниковом оружии, знания реального механизма принятия решений в США.

Надо сказать, что противников гонки вооружений в этой области в СССР было немало. В их числе был Маршал Советского Союза Сергей Ахромеев, ряд крупных руководителей и работников ВПК и оборонного отдела ЦК КПСС.

Этот прецедент сохраняет свое значение и в современных условиях, когда еще более остро стоит вопрос о военном противостоянии в космосе, особенно после известных действий администрации Дональда Трампа в этой сфере.

Мы считаем, что приход в 1992 году Андрея Кокошина на пост первого заместителя министра обороны был в значительной мере подготовлен его плодотворной деятельностью по обеспечению обороны и безопасности нашей страны в предыдущие годы.

За назначение Андрея Кокошина министром обороны России активно ратовала авторитетная Лига содействия оборонным предприятиям во главе с видным деятелем ОПК в сфере радиоэлектронной борьбы Алексеем Шулуновым. Близко знавшие Кокошина отмечали качества блистательного организатора, вдумчивого и рассудительного руководителя, действующего на твердой основе подлинного патриотизма. Такого рода оценки полностью разделяют и авторы этой статьи.

В Министерстве обороны Кокошин установил тесное взаимодействие с такими начальниками Генштаба, как Виктор Дубынин и сменившим его Михаилом Колесниковым. (Здесь следует заметить, что вопреки некоторым утверждениям Колесников не принимал участия в планировании первой чеченской войны, практически не имели к этому отношения и другие замы министра обороны.) Большую помощь Кокошину в освоении премудростей управления Вооруженными силами оказал такой авторитетный генерал, как начальник Главного оперативного управления Генштаба Виктор Барынькин, а также его заместитель Юрий Балуевский.

Хорошие рабочие отношения были у Кокошина с заместителями министра обороны: генералами Георгием Кондратьевым, Владимиром Топоровым, Борисом Громовым. А с генерал-полковником Валерием Мироновым, одним из наиболее профессиональных военачальников нашей страны, обладавшим большим и ценным боевым опытом, они вскоре подружились. Валерий Миронов как заместитель министра обороны курировал кадровую службу и высшие военные учебные заведения.

Виктор Дубынин, пользовавшийся огромным и заслуженным авторитетом в военной среде, решительно и безоговорочно поддержал Кокошина на одной из первых коллегий Минобороны в 1992 году, когда Кокошин представлял проект первой Государственной программы вооружений РФ. И вообще Дубынин оказал Кокошину неоценимую поддержку во врастании в военную среду. Именно на Дубынина и Колесникова, Генштаб в целом, а также на главкомов и главкоматы, на упомянутых заместителей министра обороны легла основная тяжесть сбережения наших Вооруженных сил от еще более глубокого упадка, от того, чтобы они прошли точку невозврата.

Кокошин и Колесников были наиболее загруженными из числа руководителей военного ведомства в тот период. Через первого заместителя министра обороны и начальника Генштаба в год проходило примерно одинаковое количество документов: по 28–29 тыс., в подавляющем большинстве с высокими грифами секретности. Это намного превосходило число документов, проходивших через министра обороны.

Вопросами реформирования Вооруженных сил России ни Кокошину, ни Дубынину, ни Колесникову в этот период практически заниматься не пришлось (в чем их не раз упрекали некоторые СМИ). Созданное специально под эту задачу Управление по военной реформе министр обороны генерал армии Павел Грачев подчинил лично себе.

Министр атомной промышленности Виктор Михайлов, открыто позиционировавший себя как ястреб, года полтора-два присматривался к Кокошину, а затем стал активно знакомить его с делами ядерного оружейного комплекса России. Михайлову важна была поддержка Кокошина по некоторым вопросам в правительстве РФ, и он ее полностью получил. Кокошин близко познакомился с такими выдающимися деятелями этого комплекса, как академики Юрий Трутнев, Евгений Аврорин, Радий Илькаев. Академик Трутнев (наряду с Евгением Примаковым) несколько позднее публично выступил в поддержку Кокошина при избрании его в действительные члены РАН.

Хорошо разбираясь во внешней и внутренней политике США, Кокошин в отличие от многих других представителей политической элиты России не строил в 1990-е годы никаких иллюзий относительно будущего американо-российских отношений. Он исходил из того, что в правильном выстраивании этих отношений на равноправной и взаимовыгодной основе для России необходимо иметь достаточно мощные и дееспособные Вооруженные силы, начиная с сил и средств стратегического ядерного сдерживания. В своем прогнозировании международных отношений Кокошин кроме всего прочего опирался на опыт своего общения с такими выдающимися отечественными дипломатами, как Анатолий Добрынин, Юлий Воронцов, Александр Бессмертных и др.

Уже тогда Кокошин исходил из того, что для нашей страны очень важно иметь и средства стратегического неядерного сдерживания, прежде всего за счет высокоточного дальнобойного оружия в обычном оснащении. Фактически уже тогда Кокошин был первым глашатаем формулы стратегического неядерного сдерживания в военной политике России, которое он считал важным для обеспечения деэскалации конфликтов. Для этого он уделял большое внимание созданию крылатой ракеты повышенной дальности для стратегических бомбардировщиков Х-101. При этом Кокошин выступал и выступает именно за дополнение стратегическим неядерным (предъядерным) сдерживанием ядерного сдерживания, а не за замену ядерного сдерживания неядерным.

Кокошин приложил значительные усилия для сохранения потенциала Минобороны России в разработке средств защиты от бактериологического оружия, защитив от закрытия соответствующие структуры, в том числе 48-й ЦНИИ. Это было непростым делом, поскольку указания по этому вопросу в Министерство обороны шли сверху. Этот институт, как известно, сыграл важную роль уже в наши дни в разработке вакцины «Спутник V» в условиях пандемии коронавируса.

Кокошин в целом добился сохранения системы научно-исследовательских институтов военного ведомства, несмотря на поползновения некоторых должностных лиц Минобороны в направлении их «оптимизации». Это было крайне важно для научного обоснования усилий Минобороны в оперативно-стратегической и военно-технической сферах.

В первую очередь на плечи Кокошина легла и тяжесть реализации им же во многом и сформулированной военно-технической политики России. Благодаря такой политике наши Вооруженные силы в современных условиях оснащены межконтинентальными ракетами «Тополь-М» и «Ярс», стратегическими подводными ракетоносцами типа «Борей», крылатыми ракетами Х-101, Х-102, «Калибр», комплексами «Искандер», фронтовыми бомбардировщиками Су-34, ударными вертолетами Ми-28Н, Ка-50 («Черная акула») и Ка-52 («Аллигатор»), зенитно-ракетными комплексами С-400, новейшими средствами радиоэлектронной борьбы, разведки и целеуказания и др. Тогда была заложена и основа системы космической навигации ГЛОНАСС.

В немалой степени усилиями Кокошина была осуществлена доработка системы противоракетной обороны А-135, которая в современных условиях трансформируется в более совершенную систему А-235.

По рекомендации генерал-полковника Вячеслава Миронова и генерального директора «НПО машиностроения» Герберта Ефремова (выпускника МВТУ имени Н.Э. Баумана) Кокошиным было принято решение о продолжении финансирования разработки гиперзвукового планирующего крылатого блока для перспективных межконтинентальных баллистических ракет, что в современных условиях реализовалось в системе «Авангард».

В один из самых сложных моментов 1990-х годов в обеспечении вооружений и военной техники электронно-компонентной базой по инициативе академика Велихова Кокошину и его соратникам удалось на средства Минобороны в короткие сроки создать специальное производство микроэлектроники, которое на определенный период сыграло критически важную роль в обеспечении техники для наших Вооруженных сил электронно-компонентной базой.

За время пребывания Кокошина на посту первого заместителя министра обороны было достроено значительное число крупных кораблей для нашего ВМФ. Среди них малошумные многоцелевые атомные подводные лодки, эсминцы, большой противолодочный корабль «Адмирал Чабаненко». Особенно выделяется тяжелый атомный ракетный крейсер «Петр Великий». Строители этого мощного корабля, флагмана ВМФ России, заслуженно назвали Кокошина его крестным отцом.

На «Петре Великом» в ходе его строительства Кокошин побывал не менее двух десятков раз. Кокошин исходил из того, что именно на этом крупном корабле сосредоточен сложнейший комплекс новейших вооружений, что этот корабль будет исключительно важен, в том числе для подготовки кадров для нашего будущего ВМФ. Он понимал, что надводные корабли такой сложности и мощи после «Петра Великого» нам не скоро доведется вводить в строй. К тому же достройка этого корабля, по замыслу Кокошина и его соратников (прежде всего адмиралов Валерия Гришанова и Михаила Барскова), позволила сохранить ядро кадров кораблестроителей не только на Балтийском заводе, но и на других верфях Санкт-Петербурга, откуда активно привлекались инженеры и рабочие на Балтийский завод.

Авторы этой статьи не могут не подчеркнуть, что все эти весьма впечатляющие, а в чем-то и экстраординарные результаты были достигнуты Кокошиным и его соратниками в неимоверно тяжелых и сложных условиях безудержной инфляции, непрекращающегося уменьшения ВВП и федерального бюджета, диктата Международного валютного фонда.

https://nvo.ng.ru/realty/2020-10-22/1_1114_kokoshin.html